— Так мы сейчас слетаем и будем на построении, — сказал Валера. — Всё равно больше, чем на два часа полёта нам топлива не хватит.
— Давай, ребя, спокойно меня послушаешь, не перебивая, пока я не перешёл на командирский тон, — сказал командир Валере. — Где приказ или согласование с вышестоящим начальством, коллега? — обратился он к Виталику.
Казанов был спокоен. Настолько, что даже бровью не повёл, чтобы куда-то позвонить и решить этот вопрос.
— Товарищ полковник, с начальством все вопросы мы решим. Пока мы этим будем заниматься, предлагаю лётчикам занять места в комнате отдыха и ждать указаний. Этому, я надеюсь, вы препятствовать не будете? — настоятельно спросил Виталик.
Здесь Томин возражать не стал и отправил нас отдыхать.
Уснуть у меня категорически не получалось. Валера, хоть и ворочался на скрипучей кровати, но спал крепко, слегка посапывая носом. Меня же одолели размышления.
Сегодняшний день был богат на странности. Кадровики с бессовестными мордами, которые грозились повлиять на награждение. Хамское отношение к девушке-рядовому, которая пыталась понравиться этим старшим офицерам. Кстати, непонятно зачем.
Возможно, получила от нашего кадровика установку оказывать «содействие» во всех вопросах, а эти ребята отнеслись к девчонке как к прислуге. Эх, хоть и нельзя людей бить просто так, но руки тогда зачесались неимоверно.
Потом встреча в душе с этой же брюнеткой. Имя ещё такое — Ася. Что-то в ней есть страстное…
— Чего улыбаешься, Серый? — спросил у меня проснувшийся Валера.
— Вспомнил кое-что.
— Уж не сегодняшнюю встречу в душе? — улыбнулся Гаврюк.
Начинается! Сейчас начнутся расспросы — чего, куда, кому!
— Вы ещё давайте новые ставки сделайте, — съязвил я. — С предыдущей, сколько успел поднять?
— Если честно, то ничего. Я ставил на беременность Ольги и вашу свадьбу. Не сошлось, — улыбнулся Валера, присаживаясь на кровать.
— Вам делать нечего? Пытаетесь мою личную жизнь прогнозировать? — прицокнул я.
— Не кипятись, — успокоил меня Гаврюк. — Помимо твоей личной жизни, есть кое-что посерьёзнее.
— Ты тоже считаешь, что «контора» темнит? — спросил я. — Что именно тебя смущает?
— Не понимаю сегодняшнего вызова этих ребят. Хотят послать на рисковое дело на экспериментальном самолёте и без прикрытия. Так, ещё и куда! — развёл руками Валера. — И обязательно нас с тобой нужно привлечь. Как будто этот бородатый Виталий нам протекцию оказывает, понравились мы ему.
— Просто мы с тобой уже работали с ними, а коней на переправе… ну ты понял, — сказал я. — А вообще, есть пару моментов, которые вынуждают задуматься.
Четыре самолёта потеряны, несколько групп спецназа пропало и сомнительная задача по разведке района, о котором ничего не известно. Ни предполагаемых мест падения воздушных судов, ни района последнего сеанса связи с наземными группами. Полный вакуум. Всё это вкупе с настойчивыми просьбами конструкторов использовать новое оборудование.
— И чего думаешь, Серый? — широко зевнув, спросил Валера.
— Где-то нас обманывают, только не пойму где, — ответил я и повернулся набок.
В сон я погрузился быстро. Снова морской ветер и мелкий дождь, оставляющий тёмные точки на палубе корабля. На ходу поправляю оранжевый костюм и надеваю на себя шлем. Техник мне показывает самолёт, который я не видел до этого ещё ни разу. И в голове у меня мысль, что разбег мне сейчас не нужен.
Тут же за спиной приглушённый звук работы двигателей, вертикально поднимающих над палубой самолёт, раскрашенный в серый камуфляж. Вот он зависает на месте, виден оранжевый огонь работы подъёмно-маршевого двигателя и двух подъёмных двигателей в передней части фюзеляжа. Ещё пара секунд и уникальный самолёт переходит в разгон. А мне предлагают проследовать на свой борт — копию того, что только что взлетел.
— Сергей, подъём! — услышал я где-то над собой голос командира и почувствовал, как меня теребит его мощная ладонь.
— Не сплю, не сплю, товарищ командир, — ответил я, присаживаясь на край кровати.
Валера уже протирал глаза и вытягивался вверх после пробуждения.
— Собирайтесь и на самолёт. Пробили они эту задачу, — недовольным голосом произнёс Томин и вышел из комнаты.
Порядок связи, координаты района работ и расположение экипажей ПСО передали нам уже рядом с самолётом. Как и в прошлый раз, место стоянки у нас было у дальней рулёжки на спецстоянке, окружённой ящиками с песком и маскировочными сетями.
— Нам нужны показатели обнаружения. Во время испытаний этих ракет они были равны 48 километрам, — рассказывал нам Адольф Георгиевич, указывая на ракеты, подвешенные на самолёте.
Может быть, Валера и не обратил внимание на их необычную конструкцию, но я то понял, что передо мной явно непростые средства поражения.
— Валер, что-то не то. Нам сильно недоговорили, что находится в том районе, — остановил я Гаврюка, когда он собирался начать подниматься по лестнице в кабину.
— В каком смысле?
— Это непростые «воздух-поверхность». Они предназначены для работы по РЛС, а именно тех, что стоят на стационарных комплексах ПВО, — сказал я.
