Многие из музейных предметов я уже видела в буклетах и книгах, так что, скорее, лишний раз ощутила их священность. Ошарашило, без преувеличения, другое. Одна из моих коллег обратила внимание на карандашный рисунок. На нём было изображено левое ухо Моцарта. Да-да! В те времена придавалось особое значение деталям – рисовали уши, руки – для композитора это так важно! Приятельница, о которой идёт речь, наблюдательна и сама великолепно рисует. Она-то и заметила, что моё ухо очень схоже с ухом великого Моцарта (попутно я удивилась, что Вольфганг носил серьгу, об этом я раньше не знала!), так что я сразу про себя загордилась и обрадовалась! Шутка ли сказать, большая часть моей жизни была связана с музыкой, и тут вдруг такая честь! Вернувшись домой, я плотно засела за инструмент, вспомнила Моцартовские сонаты и решила для себя больше уделять времени музыке. Спасибо за это Австрии!
Поездки в тот год следовали одна за другой. Я только успела перевести дух, как буквально через несколько дней – Индия, и я снова паковала свои чемоданы.
Так получилось, что я летела одна, было грустно. В аэропорту наблюдала за туристами и что-то черкала в блокноте. Я и потом поступала в поездках так же – сначала искала уединения, потом находила его, шизела и чиркала в свой блокнот.
А незадолго до этого в моё окно повадились влетать бабочки. Порхали на балконе. Потом осмелели и стали залетать дальше, в мою студию-квартиру. С каждым разом их становилось всё больше. Я даже стала ждать следующего этапа, ждала, что под ногами зазеленеет трава или случится ещё что-нибудь в том же роде. Но дальше этого не пошло. Хотя преображение, безусловно, началось. Я поняла, что можно начинать следующую книгу, она во мне зреет.
В аэропорту. Маленький загон на посадку. Назад ты уже не выйдешь. А самолёт между тем не подан. Сумбурная и длинная очередь ожидающих. Худые, толстые, чопорные или, напротив, нелепые и взъерошенные, что-то жующие, с многочисленной кладью и без. Как будто очередь на распределение в рай или ад. Вполне допускаю, что будет нечто похожее.
Первый день в Гоа.
– Чей это мобильник звонит так оригинально, будто петух?
– Петух – настоящий! Здесь – всё настоящее, просто к этому надо привыкнуть.
В Гоа рано утром наблюдаю в океане солнечную дорожку. Рыбаки, попадая в бьющий наискосок «золотой путь», на какое-то время становились светящимися, невидимыми, их можно отчётливо разглядеть, только когда они выныривали оттуда. На тот момент они были самыми богатыми людьми мира – гребли на золотых лодках золотыми вёслами…
Рано утром, когда линия океанического горизонта сливается с небом, кажется, что стоящие на приколе вдалеке корабли не плывут, а парят в голубоватой дымке воздуха.
В Гоа в общественных туалетах и ванных комнатах часто нет потолков. А дома, в скромных семейных пансионах вместо кондиционера крутится вентилятор, и мусор летит вам прямо на голову. Впервые встав здесь под душ, я поняла, что моюсь в ледяной воде. И ничего, как-то нормально.
На пляже – коровы, слоняющиеся повсюду, примерно, как наши дворняжки в деревнях, отдыхающие в позе сфинксов поджарые собаки…
– Что эти коровы едят, здесь, на песке?
– Пережёвывают жвачку.
– А из чего получается жвачка? Вокруг нет никакой еды, кроме бумажек!
Вопрос риторический.
В Индии стараются не обижать животных и насекомых. Их очень много, различных и непуганых. В комнату залетают летучие тараканы-кукарачи, на стенах свисают на присосках-лапках геконы.
Обычная сценка. В прибрежное бунгало неспешно заходит крыса. Моя подруга стоически наблюдает – хотя при других обстоятельствах её бы уже давно разбил паралич.
– А ты её напугай, чтобы ушла! – советует окружение.
– Нет, нельзя, – мужественно отвечает подруга (она даже не визжит!). – Надо ласково: «Ты уходи, крыса, уходи, откуда пришла».
И крыса удаляется с большим достоинством. Народ принимает происходящее в порядке вещей.
В Гокарне.
– Чья это голова плавает там, вдалеке, может, это дельфин?
– Похоже на выдру!
– Но ведь она же не движется!
– Ладно, пусть будет выдра, какая, собственно, разница!
В Индии живыми считаются даже камни. Я наблюдала, как индус, получивший задание распилить и убрать с дороги огромный валун, несколько часов разбивал его «по жилам», прислушиваясь к энергетике камня. Он его не убил. Он просто убрал камень с дороги.
Разговор официанта с посетителем кафе, мне переводят:
– Это мексиканский кактус агава, – терпеливо объясняет официант. – Агава – его духовное имя. А следующее его имя – Текила.
Интересный подход.
Мне кажется, так же происходит и с людьми.
Здесь передвигаются на крытых мотоциклах с сиденьями, они сильно дребезжат и вихляются. Кажется, что ты едешь быстро, а на самом-то деле скорость невысока. Водители, все поголовно, поют. Это скрашивает поездку.
