Авиационно-исторический журнал, техническое обозрение.
На 2-й и 4-й страницах обложки фото В. Друшлякова и фото из архива ОАО «ОКБ им. А. С. Яковлева»
Станислав МОРДОВИИ
Утром 18 ноября 1972 г. на ПКР «Москва» по трансляции объявили: «Корабль к посадке самолета изготовить!» Вскоре на горизонте появилась стремительно приближавшаяся точка. Скоро можно было различить характерные очертания «Яка». Проходя над палубой крейсера, он качнул крылом и, сделав боевой разворот, стал заходить на посадку. Струи двигателей поднимали мелкую водяную пыль, и вокруг консолей крыла до самой посадки играли радужные ореолы. Зависнув над площадкой, летчик-испытатель Михаил Дексбах плавно произвел посадку.
22 ноября он выполнил полный профиль – вертикально взлетел со специальной площадки на палубе «Москвы», сделал круг и произвел вертикальную посадку. Маршал авиации И .Борзое, присутствовавший при этом, дал указание командиру ПКР «Москва», капитану второго ранга А.Довбню, произвести запись в вахтенный журнал: «День рождения палубной авиации».
О том, как начиналось создание Як-38, вспоминает Станислав Мордовин:
Без упоминания истории его предшественника, самолета Як-36, решения, заложенные в Як-38, будут непонятны. А Як-36 начался с посещения авиационной выставки в Фарнборо в 1960 г.
Руководителем советской делегации назначили А.С.Яковлева. Гвоздем выставки стала демонстрация СВВП Short SC.1. В своих известных мемуарах Яковлев писал: «Около «Шорта» за канатом (который огораживал самолет – прим.ред) постоянно толпилось много зрителей… к нему публика близко не подпускалась. Тем в большее изумление пришли посетители выставки, когда к самолету подошла машина, из которой вышел конструктор фирмы и провел трех советских конструкторов, в том числе и меня, под канат». Вероятно, эта машина произвела сильное впечатление: «.. .если проблема вертикального взлета и посадки, над которой работают конструкторы многих стран, будет решена успешно, то это повлияет на дальнейшее развитие как военной, так и гражданской авиации. Отпадет необходимость в специальных аэродромах. Современным скоростным самолетам станут доступны самые глухие уголки земли». С таким вот багажом идей и надежд в ОКБ Яковлева начали работу по созданию реактивного СВВП.
Из всех главных конструкторов за разработку такой машины взялся только Александр Яковлев. Остальные отказались. Как известно, самолет начинается с двигателя. Вот тут и начались первые сложности. На английском СВВП Harrier (летные испытания этой машины начались в октябре 1960 г.) стоял специальный двигатель Rolls-Royce большой степени двухконтурности, по сути дела вентиляторный, с отдельным первым контуром. Ничего похожего в Советском Союзе в это время не было. И вообще опыта разработки двухконтурных, вентиляторных двигателей, по сути дела, тоже не было. ОКБ только начинали с этим экспериментировать. Поэтому вопрос повторения двигателя самолета Harrier и самого СВВП Harrier, как ни старался Александр Сергеевич, отпал. Он не смог «пробить» никого из мотористов.
Единственным двигателистом, согласившимся работать по этой тематике, стал Сергей Туманский. Именно в его КБ создавался в те годы двигатель Р-27-300 с уникальными удельными параметрами. Этот двигатель требовалось немного модифицировать, чтобы осуществить отбор воздуха для струйного управления самолетом и установить поворотные сопла.
В то время я работал в бюро предварительного проектирования. Первые же расчеты показали, что на базе этого двигателя, который имел форсажную тягу около 60 кН, самолет не получится. Да и форсажную тягу на вертикальном режиме использовать было невозможно. Нужно было ставить два двигателя. Вот тут опять начались неприятности. Два двигателя, поставленные в ряд, да еще с поворотными соплами, которые поворачивали поток два раза под 90 градусов, создавали совершенно немыслимое сечение самолета со всеми вытекающими последствиями. Это сразу же поставило под сомнение возможность рационального боевого применения самолета.
