Авое, Тифлис полностью

Annotation

Книга Г. Арутюняна "Авое, Тифлис!" — признание автора в любви к городу и людям, оставившим неизгладимый след в его памяти. Иллюстрирована фотографиями и репродукциями с картин художников, запечатлевших уголки и сценки старого и нового Тбилиси.

Арутюнян Григорий Вагаршакович

ВОКРУГ СТАРОГО УНАБИ

Велосипед

Унаби

Нона

Книги

Тамада

Тарист Павлэ

Несправедливость

Ежевика и марки

Тбилисская зима

Дед

Наши гости

Отец

Телевизор

Бабушка

Без Ноны

"Битлз" и… "Биржа"

Нелька

Друзья

Сторож дядя Георгий

Без Нельки

Теда

Думы на унаби

Парк "Ривьера"

Прощай, детство…

ПУШКИНСКАЯ 19

Аповин Хечо

Тифлис. Эриванская площадь[2]

Баня

Тифлисский цирюльник

Верность Слову

Застолье

День Победы

P. S. Когда наступает сентябрь

notes

1

2

3

4

5

6

7

Арутюнян Григорий Вагаршакович

Авое, Тифлис

Худ. В. Элибекян. Тифлисские улочки.

Дворикам нашего детства Посвящается

ВОКРУГ СТАРОГО УНАБИ

Недавно я узнал, что редко встречающееся дерево китайского финика — унаби, занесено в "Красную Книгу".

Велосипед

— Ма-цо-ни! Мо-ло-ко! Я проснулся от этих привычных криков, часто будивших не только меня в нашем маленьком дворике в самом центре старого Тбилиси^[1]. Это крестьяне из ближайших сел, на своем незаменимом транспорте — ослике, с перекинутым через него хурджином, где лежало, аккуратно, в банках, вкусное, деревенское мацони и молоко, щедро предлагали заспанным горожанам свой товар, остроумно и колоритно его рекламируя, хоть и в никакой рекламе он не нуждался. Но это была естественная необходимость и для продавца и для покупателей. Южный темперамент — этим все сказано. Крестьян с осликом сразу окружала детвора, женщины всех возрастов, и шумный, многоязычный говор заполнял все вокруг. Мужчины, обычно, не вмешивались в дела своих домохозяек и, деловито, желая друг другу доброго утра, собирались на работу. Мужчины в нашем дворике все работали, а вот женщины, в большинстве, — нет. Они были домохозяйками. Считалось, что если женщина работает, значит, муж у нее никчемный — не может содержать даже жену. А это — позор. Вот и стали женщины домохозяйками, а мужчинам тем самым удалось сохранить свою незаменимость и авторитет.

— Я проснулся, и необъяснимое чувство беспредельного счастья охватило меня. Был воскресный день. В школу идти не надо. На улице чудная весна. Но это еще не все. Главное, у меня теперь есть настоящий, большой велосипед. Это тебе не "Школьник!" И купил его я на свои заработанные деньги. Да, да, не удивляйтесь, хоть мне всего двенадцать лет. А сейчас, скорей во двор — ведь никто еще не видел моего велосипеда! Представляю, как будет реагировать на это Робик! Я подожду, когда выйдет во двор Нона и неожиданно, на виду у всех, лихо подкачу к ней на своем "железном коне" и предложу сесть на заднее сиденье. Она сядет, и мы станем кружиться по двору. Пусть лопнет от зависти Робик! А то только и кичится, что он старше меня на три месяца и выше ростом. Затем, предложу прокатиться Робику. Скажу, что мне уже надоело. Но главное — Нона! Неужели она опять не удостоит меня вниманием? Ну, ладно. Скорей во двор! Выскочив на балкон, я осмотрелся. Во дворе еще никого не было, кроме старушек Нане и Лусик, просыпавшихся раньше всех. Двор наш был небольшой, а сейчас, через много лет, кажется мне крохотным. Но тогда он вмещал для нас целый мир, где мы гоняли в футбол, в баскетбол и волейбол. Позже появились самодельные столы для настольного тенниса и бильярда. Играли в "жмурки", "ловитки", "два флага", "казаки-разбойники". Для нас, мальчишек, на первом месте был, конечно, дворовый футбол. С каким азартом мы играли! Соседи становились судьями, болели, наблюдая со своих ажурных деревянных балкончиков. Мяч то и дело попадал в эти балкончики, бились оконные стекла. Особенно любил смотреть наши игры, уже очень старенький, дядя Костя Шаумян, близкий родственник знаменитого Степана Шаумяна. Он садился на стул и, опершись на перила балкона, греясь под солнышком, дремал. Но когда мяч, невзначай, попадал в его балкончик, тут же оживал и радостно вскрикивал: "Штрафной! Штрафной!". А по вечерам, почти регулярно, как действующее лицо последнего акта спектакля, певуче объявляя: — "Стэк-ло! Стэк-ло!" появлялся во дворе стекольщик, вставлять разбитые стекла. Сейчас удивляет, как могли мы чувствовать себя, в нашем дворике, так раздольно! Но так было.

Унаби