В сонной деревушке затерянной на просторах Норвегии происходит ряд загадочных происшествий. Погибают местные жители, на улицах появляются опасные животные а людей преступивших мораль преследует таинственное нечто как-то связанное с замкнутой девочкой живущей на отшибе.
Руслан Адиханян
Аврора
ПРОЛОГ
Пылинки полупрозрачным вихрем кружились мерцающим хороводом в солнечном луче света, что косой линией падал на серый каменный пол. Единственное, крохотное окошко под самым куполообразным потолком не только дарило освещение мрачному помещению, но и напоминало его обитателям о живом мире где по своим делам спешили прохожие. Большой подвал старого дома, еще построенного во времена прусской унии,1 находился на пересечении двух улиц небольшой деревни, расположенной к северу от Австрийских гор. Правда белоснежные пики из этих мест были не видны. Жители поселения начинали свой день ранним утром, еще до рассвета. Пекарня, находившаяся через два дома от сумрачного подвала, распространяла на всю округу ароматы свежей выпечки. Здесь в тихом царстве забытых вещей и полумрака, было совсем иначе. Пара маленьких мышей торопливо пробежали между почерневшим от времени резным комодом и продавленным диваном, когда-то выглядевшим богато и даже вычурно. Сверху приглушенно словно со дна пустой бочки доносился грубый мужской голос. Звук, частый в стенах этого дома. Ему периодически вторили жалостливые женские оправдания. Назревал очередной скандал между хозяином и его супругой. Призывно заревел маленький ребенок, требующий к себе внимание взрослых. Для поломанных игрушек и отслуживших свой век вещей, человеческие крики ничего не значили, их мир был сонным пропахшим плесенью подвалом, окутанным тенями. Крадущийся словно вор в ночи по чужому двору, вниз по лестнице спускался паренек лет девяти. Его худые, острые, покрытые ссадинами коленки мелькнули рядом с облезлыми перилами. Ноги, обутые в жесткие кожаные ботинки, проворно прошли полосу препятствий из расшатанных, скрипучих ступенек и разбросанных на них стопок газет с пожелтевшими страницами. Мальчик бывал тут часто, он не был гостем старого погреба, скорее его полноправным обитателем, королем в пыльном королевстве. Ребенка не пугали шевелящиеся тени в углах ни шуршащие мыши в сломанной мебели, даже пауки, развесившие свои сети под потолком были спустившемуся пареньку друзьями. На его вытянутом лице под правым глазом налился свежий синяк. Мальчик переступил через поваленную на пол вешалку и забрался в широкую щель, между пустым деревянным ящиком и стеллажом с консервированными припасами. Он поджал под себя ноги и всхлипнув, тихо заплакал. На верху в кухне что-то громко упало, отец напуганного паренька возмущенно закричал, но слов разобрать было нельзя, они сливались в единый гул, гуляющий в сводах подземного этажа. Ребенок вздрогнул, подняв взгляд на потолок, он боялся, что Алоис, его папа, вот-вот спустится сюда в поисках нерадивого сына. Мальчик потрогал кончиками пальцев набухший синяк, если глава семьи увидит это, ему не поздоровится, упреками и бранью дело не ограничится. В оконце мелькнуло колесо телеги, прогрохотав по булыжной мостовой, в соседнем доме залаяла собака. Отдышавшись он успокоился, глубоко вдохнул прелый воздух, достав тетрадь, припрятанную под изъеденным молью полушубком. Вытерев потные ладони о свои шорты, скрывающийся от родительской ругани паренек подцепил ногтем обломанный карандаш, закатившийся в щель меж двух половых плит.
В помещении для непривыкшего глаза было довольно темно, но мальчуган провел здесь за последние два года много времени, намного больше чем на улице или в гимназии. Там то, он и получил синяк от заводилы Гершома за то, что назвал того еврейской крысой. Мальчик не любил отца, но разделял его мнение по поводу Евреев, считая, что от них одни беды, хотя толком мало что понимал в этом вопросе. Ребенок приспособился к сырости и неудобствам подвала и считал их вполне допустимыми, лишь бы скрыться от вечно недовольных глаз Алоиса, которого никогда не называл папой, обращаясь к нему только по имени. Брат и новорожденная сестра тоже надоели, как и мир в целом. Старший из детей, живших в этом доме мечтал изменить его. Паренек сунул карандаш в рот и схватив помятую тетрадь, подполз к единственному хорошо освещенному месту в погребе. Он было собирался предаться любимому делу, рисованию, как глаза, привыкшие к каждому паучку в его убежище, заметили отпечаток миниатюрной босой ноги на пыльном полу. Ребенок замер в недоумении, ведь здесь он всегда был в обуви. След принадлежал кому-то маленькому, но младший брат боялся спускаться вниз, считая, что под их домом живет злобный дух, слухи о котором распускал сам мальчик дабы не делить это место с другими. В голове промелькнула мысль.
