Как и подобает нищему беженцу, похороны были жалкими, самый дешевый обряд, который мог предложить похоронный кооператив Суонси и Западного Гламоргана. Гроб провезли по грязному переулку на маленькое кладбище церкви святого Кадока, это неподалеку от моря, и зимние шторма окатывают могильные камни солеными брызгами. Сейчас церковь по большей части закрыта. Прихожан совсем не осталось, и поляки из Пласа теперь единственные «клиенты» кладбища. Пока гроб выносили из церкви после службы, сестра Элизабет согнала с астматичной фисгармонии семейку мышей и сыграла песню Гайдна «Славься слово Господа, славься град Сион», мелодия навевала сентиментальные воспоминания как на нее, так и когда-то на покойного.
На церемонии присутствовали только она и Кевин, стоя под зимней моросью, когда отец Маккафри бросил горсть песчаной земли на крышку гроба. Позже похоронное бюро установило покрытый креозотом деревянный крест - в конце ряда таких же крестов. На нем была металлическая табличка с простой, но ошибочной надписью: «Оттокар Прочазка, 1886-1987. Покойся с миром».
Там он и лежит, в том месте, где пятнадцать веков назад ирландские монахи построили плетеную хижину, когда германские и славянские племена впервые столкнулись друг с другом в лесах Центральной Европы. Металлическая табличка уже начала ржаветь в соленом воздухе. Через десять лет надпись уже нельзя будет разобрать, а через двадцать крест сгниет и рухнет на поросшие травой дюны, как упали некоторые другие в конце ряда. И тогда место, где лежит герой этой истории, будет отмечать лишь холмик земли, находящийся всего в броске камнем от берега, на который бесконечно обрушиваются океанские волны.
