прогермански, но не с румынским правительством и парламентом, где оставалось немало сторонников России и Франции. Во-вторых, тот факт, что в состав дунайской монархии входила Трансильвания с ее многочисленным румынским населением, обращал друг к другу взоры румынских националистов по обе стороны границы и служил препятствием для подлинного союза Австро-Венгрии и Румынии.
Не менее сложной была и обстановка в Болгарии. Князь (с 1908 года царь) Фердинанд I Саксен-Кобургский, лисья натура которого вызывала неприязнь у столь разных людей, как Франц Иосиф, Вильгельм II и Николай II, мечтал о превращении страны, на трон которой он был посажен в 1887 году, в балканского гегемона – и даже о возможном завоевании Константинополя. (Фердинанд даже сфотографировался в костюме византийского императора, чем вызвал у своих коронованных собратьев одновременно возмущение и смех.) Сил для этого у Болгарии пока не хватало, к тому же внутри страны шла постоянная борьба между сторонниками возвращения к союзу с Россией и политиками, ориентировавшимися на Вену и Берлин. Царь Фердинанд ловко маневрировал между ними, и за его страну вплоть до 1915 года шла упорная дипломатическая борьба между блоками великих держав – пока наконец верх не взяли Германия и Австро-Венгрия.
В балканском вопросе дунайская монархия изначально была обречена на «игру черными», положение обороняющейся стороны. Военного и экономического потенциала Австро-Венгрии было недостаточно для того, чтобы рассчитывать на успех в возможной войне против России. Поскольку столкновение с Сербией также фактически означало бы конфликт с Россией, по отношению к южному соседу монархии нужно было вести себя предельно аккуратно. Поддержка Германии могла бы изменить соотношение сил в пользу Вены, но до поры до времени в Берлине не горели желанием воевать за интересы союзника на Балканах. Более того, германская экспансия на сербский рынок, потерянный австрийцами, несколько осложнила отношения между Центральными державами. В качестве противовеса России Австро-Венгрия могла бы использовать Турцию, но последняя оказалась настолько ослаблена внутренними неурядицами, что ее сложно было рассматривать в качестве серьезного союзника.
Фердинанд I Максимилиан Саксен-Кобургский – великий князь и царь Болгарии
Несмотря на все эти трудности, с 1906 года внешняя политика Австро-Венгрии приобрела новый, наступательный характер. Инициатором изменения курса стал барон (впоследствии граф) Алоис Лекса фон Эренталь, сменивший на посту министра иностранных дел монархии умеренного и осторожного Голуховского. За плечами у Эренталя, небогатого дворянина родом из Богемии, была большая дипломатическая карьера. В последние годы перед назначением на Балльхаусплац он служил послом в Петербурге, где выучился хорошо говорить по-русски и пользовался симпатиями при дворе Николая II. Сам Эренталь, в свою очередь, питал к России добрые чувства и полагал, что, несмотря на все противоречия, обе державы могут и должны сотрудничать. Бернгард фон Бюлов, в 1900–1909 годах занимавший пост канцлера Германии, писал Вильгельму II, что «многие при австрийском дворе, а особенно барон Эренталь, по-прежнему считают «союз трех императоров» своим политическим идеалом. Австрия будет тем сильнее стремиться к союзу с нами, чем более она будет уверена в том, что наши отношения с Россией в хорошем состоянии… и что Ваша дружба с царем не расстроилась, несмотря на серьезные внутренние трудности, с которыми столкнулось его правительство (имеется в виду русская революция 1905 года – Я. Я/.)». Тот факт, что именно при Эрентале русско-австрийские отношения испортились окончательно, можно считать иронией истории.
Между тем немецкая Weltpolitik, пришедшая на смену бисмарковскому курсу на поддержание равновесия в Европе, привела к противостоянию Германии и Великобритании. Отношения Германии с Францией оставались далекими от нормальных со времен франко-прусской войны 1870–1871 годов. Франция вышла из дипломатической изоляции, вступив в начале 1890-х в союз с Россией, антигерманская направленность которого была несомненна – несмотря на то, что между Петербургом и Берлином не было крупных геополитических противоречий. Эти противоречия появились позднее, когда резко усилилась активность немецкой дипломатии, военных и деловых кругов на Балканах, в первую очередь в Турции. Невиданные темпы роста германской экономики в последние годы XIX – начале XX века, впечатляющая программа развития и перевооружения сухопутных и военно-морских сил, осуществляемая Берлином, колониальная экспансия Германии в Африке, Китае и Океании – все это способствовало формированию англо-русско-французского военно-политического блока, вошедшего в историю как Антанта.
