Как бы то ни было, особой скорби по поводу гибели племянника император, видимо, не испытывал. Близости между ними никогда не было, а душа самого Франца Иосифа оказалась настолько закалена многочисленными предыдущими утратами, что черствость, проявленная царственным старцем после сараевского убийства, никого особенно не удивила. Да и в обществе по резкому, замкнутому и вспыльчивому Францу Фердинанду скорбили не слишком сильно. В Будапеште правящие круги почти откровенно радовались гибели своего давнего недоброжелателя, среди славянских подданных императора и короля царило по большей части равнодушие (хотя газеты наперебой возмущались «подлым убийством»), сочувствующие сербским националистам потирали руки, а лояльные Габсбургам обыватели отмечали, что даже в Вене «нет никакого траурного настроения. В Пратере… повсюду играет музыка». Только приближенные покойного эрцгерцога были в отчаянии: вместе с Францем Фердинандом погибли их надежды на реформирование Австро-Венгрии. Но и эти люди в первые июльские дни 1914 года еще не представляли себе, чем обернутся для монархии, Европы и всего человечества выстрелы, прозвучавшие в Сараево.
Франц фон Мачеко был советником императорского и королевского министерства иностранных дел и считался там одним из наиболее толковых дипломатов-аналитиков. В июне 1914 года министр
граф Берхтольд поручил Мачеко составить меморандум, в котором должна была быть подробно проанализирована международная ситуация, в первую очередь положение на Балканах, с точки зрения австро-венгерской дипломатии и перспектив дунайской монархии. Предполагалось, что документ, составленный Мачеко, будет представлен Берхтольдом германскому руководству – не только для того, чтобы Берлину стала окончательно ясна позиция ближайшего союзника, но и с целью подтолкнуть Вильгельма II и его дипломатов к совместным с Веной действиям, прежде всего в балканском вопросе. Речь шла именно о
Мачеко работал быстро: для составления обширного меморандума ему понадобилось менее двух недель. Первая версия документа была готова 24 июня – за несколько дней до выстрелов в Сараево. Дипломат отмечал, что «если сравнить сегодняшнюю ситуацию с той, которая имела место перед большим кризисом (двумя балканскими войнами. –
Особое внимание в меморандуме Мачеко уделялось отношениям двух центральных держав с Румынией и Болгарией. Неожиданный визит Николая II в румынский порт Констанца в начале июня 1914 года, теплый прием, оказанный там царю, явное усиление проантантовских сил в Бухаресте и, наконец, дерзкая выходка русского министра иностранных дел Сазонова, который во время автомобильной поездки вместе со своим румынским коллегой Ионом Братиану как бы ненароком заехал на территорию венгерской Трансильвании, – всё это привело Мачеко и Берхтольда к выводу о том, что шансов удержать Румынию в сфере влияния Тройственного союза остается все меньше. В качестве альтернативного союзника Центральных держав на Балканах могла рассматриваться
Болгария, но здесь многое зависело от немцев: болгарское правительство находилось в тяжелом финансовом положении, и крупный кредит, предоставить который болгарам мог лишь Берлин (у Вены для этого не было достаточных средств), представлялся реальной возможностью склонить царя Фердинанда на сторону Тройственного союза. Австро-венгерская дипломатия, впрочем, наилучшим решением считала союз с Болгарией при одновременном благожелательном нейтралитете Румынии. Для этого, однако, Центральные державы должны были устранить румыно-болгарские противоречия, которые в результате Второй балканской войны приобрели дополнительную остроту.
