Боевой дух частей, сформированных в Чехии и населенных сербами районах Венгрии, действительно оказался значительно ниже, чем в полках, большинство в которых составляли австро-немцы, мадьяры или хорваты – народы, воспринимавшие войну как “свою”, по крайней мере поначалу.
Особой ожесточенностью отличались бои на Балканах. Сербия оказалась более крепким орешком, чем полагали в Вене, а способности генерала Оскара Потиорека, командовавшего австро-венгерскими силами на первом этапе балканской операции, явно не соответствовали масштабу поставленных задач. Сербы, сражавшиеся не только отчаянно, но и умно, дважды отбрасывали австро-венгерские войска за Дунай. Лишь год спустя, когда на Балканы были переброшены немецкие войска под командованием незаменимого генерала Макензена, Центральным державам удалось проломить оборону противника. Этому способствовало и вступление в войну Болгарии, чьи войска ударили сербской армии в тыл. В декабре 1915 года Сербия и Черногория оказались оккупированы немецкими, австро-венгерскими и болгарскими частями, а остатки сербской армии после трагического отступления через горные перевалы Албании эвакуировались на кораблях Антанты на греческий остров Корфу.
1916 год ознаменовался чередой неоднозначных событий. Если на Балканах и Итальянском фронте, где бои шли в непростых горных условиях, ситуация стабилизировалась и война стала позиционной, то на востоке фронт пришел в движение. В июне Россия начала свое самое крупное наступление, вошедшее в историю как Брусиловский прорыв, по имени командовавшего русскими войсками генерала Алексея Брусилова. В его директиве, разосланной частям, говорилось: “Атака должна вестись по возможности на всем фронте, независимо от сил, располагаемых для сего”. Предписывалось “в каждой армии, в каждом корпусе наметить, подготовить и организовать широчайшую атаку определенного участка неприятельской территории”. Австрийский фронт был прорван. Брусилов впоследствии назвал свою операцию “боевым кровавым шествием вперед”. Генералу удалось оттеснить противника, на южном участке фронта русские вышли к карпатским перевалам. Но радикально изменить ситуацию царская армия не смогла, к концу июля Брусиловский прорыв выдохся. “Я продолжал бои уже не с прежней интенсивностью, – писал полководец, – стараясь возможно более сберегать людей и лишь в той мере, которая оказывалась необходимой для сковывания… войск противника”. Перелома не произошло, но русское наступление имело катастрофические последствия для Австро-Венгрии: из 650 тысяч солдат и офицеров, которыми располагала монархия на Восточном фронте, за два месяца боев убитыми, ранеными и пленными она потеряла почти три четверти. Военная мощь Габсбургов была подорвана. После Брусиловского прорыва и под влиянием экономического кризиса в австро-венгерском обществе усилились пораженческие настроения. К этому времени относятся замечания восьмидесятишестилетнего Франца Иосифа о том, что войну так или иначе необходимо закончить к будущей весне.
