Австро-Венгрия: судьба империи полностью

Мосты через темноводную Лейту, конечно, не те, что прежде: никакого дерева, никакого старого железа, только современные простые конструкции из стали и бетона. В сегодняшнем городке Брук-ан-дер-Лейта нет пафоса. Администрация австрийских железных дорог даже сократила четыре части длинного городского наименования до безличной аббревиатуры B/L, и в расписании движения поездов этот пункт назначения поэтому и отыщешь-то не сразу. Габсбургский Мост-над-Лейтой был уютным, умеренным, чистеньким, всего лишь двух-трехэтажным, и минувший век, к счастью, не прибавил городу высотности и не отнял у него душевности. Все та же церковь на аккуратной и пустой Главной площади, все тот же орган внутри, все тот же фонтан снаружи. Все так же загадочно хорош замок Пругг, принадлежавший когда-то фамилии графов Гаррахов, – с чудесными прудами и парком, малолюдным и ухоженным ровно настолько, чтобы он не казался заброшенным. Брук-ан-дер-Лейта без видимого труда пронес через столетия очарование захолустного городка, на улицах которого принято раскланиваться даже с незнакомцами. И пусть до столиц отсюда совсем близко, но они все равно кажутся бесконечно далекими. Главные дорожные указатели совершенно напрасно с такой настойчивостью тычут стрелками в противоположных направлениях – одни на Вену, другие на Будапешт.

Военный мемориал. Фото 1916 года.

Весь местный пафос кроется в далеком уже прошлом, главные монументы здесь оставила потомкам эпоха Габсбургов. Позеленевшая поясная скульптура Франца Иосифа у вокзала окружена редкими посадками бордовых роз. Неказистая площадь, на которой красуется этот памятник, названа с правильной провинциальной наглостью – Императорская, но монарх изображен скульптором в ипостаси не австрийского кайзера, а венгерского короля: на пьедестале различим барельеф с венцом святого Иштвана. Таким внушительным, широкоплечим, молодцеватым монархом определенно имели все основания гордиться даже гордые и вольные мадьяры. В ста метрах от моста через Лейту – еще один монумент, мощный, серокаменный, гренадерского роста мавзолей, величия которого хватило бы сразу на несколько городов калибра B/L. Мавзолей (1916) поминает павших на Великой войне подданных Габсбургов, о чем свидетельствует огромный парадный герб Австро-Венгрии с украшенным латинским изречением Indivisibiliter ac inseparabiliter щитом. “Единая и неделимая” – такой до самого горького конца представляла саму себя эта империя. Под крестом мавзолея о чем-то небесном воркуют на ангельском наречии голуби.

Городской краеведческий музей в единственной сохранившейся от древних укреплений Венгерской башне открыт всего два часа в неделю, но этого времени, без сомнения, с лихвой хватает, чтобы во всей полноте представить экспозицию и местным школьникам, и редким туристам. Пять залов на пяти соединенных скрипучей лесенкой башенных этажах компактно вместили в себя всю историю цивилизации в этих краях: и античные осколки-черепки, и средневековые аптекарские весы-склянки, и надраенную до золотого блеска кирасу старшего брандмейстера, и портрет томной императрицы Елизаветы, и вывеску, свидетельствующую о том, что Главная площадь, оказывается, одно десятилетие своей долгой жизни носила имя советского маршала-освободителя Родиона Малиновского.

Замок Пругг. Фото 1916 года.

Самый трогательный экспонат в музее – нарисованная детскими руками афиша к высочайшему посещению Моста-на-Лейте Францем Иосифом летом 1909 года. Как, должно быть, старалась тогда удивить и порадовать государя-императора своими умениями местная детвора! Как готовились к визиту отцы города, как гордились они своими пусть невеликими, но достижениями, как тщательно подбирали нарядные платья здешние строгие, красивые и высоконравственные дамы! А самому государю этот город на стыке двух главных наследственных владений, должно быть, казался изящной маленькой пуговичкой, тонким золотым стежком на тяжелом державном мундире, который габсбургская фамилия пошила себе за несколько столетий собирания разноязыких и разноплеменных земель. Всего лишь через несколько лет, в 1915 году, по мосту через Лейту прошел армейский писарь и талантливый писатель Ярослав Гашек. Ему Брук-ан-дер-Лейта, последняя предфронтовая остановка, явился как “сплошной, огромный, сияющий огнями бордель” – чужим городом, в котором тысячи подданных дряхлого императора в серо-щучьей полевой форме спускали в публичных домах последние кроны и топили в сливовице страх перед гибелью в военной мясорубке. Те же кварталы, та же река, те же Лейтские холмы – но все совсем другое…

С той поры минуло целое столетие. Тихая темная речка – берега в зеленых кущах – так же неспешно течет на восток. Брук-ан-дер-Лейта теперь и, кажется, навсегда – спокойный, во всем умеренный, чинный, сытый городок посередине Европы. Мост через реку Лейту теперь – не скрепа двух частей великой страны, а просто дорога, которая ведет из одного квартала в другой.

Ничуть не больше. Но и ничуть не меньше.