Улица Ярослава Сейферта[45], центральная улица третьего района Праги Жижкова, ориентирована на запад. Если погожим летним вечером идти по Сейфертовой к центру, то видно, как багровое солнце ныряет прямо за башни словно парящего над землей Пражского Града. Это одна из самых лучших, самых продуманных, самых правильных городских перспектив. Градчаны и Жижков, лежащие на разделенных долиной Влтавы холмах, еще сто лет назад считались разными городами, да и сейчас между этими районами по пражским меркам немалая дистанция. Чтобы безошибочно “нацелить” улицу на дальний объект на другом речном берегу, чтобы сделать прямым продолжением жижковского тракта воздушную дорогу к главному храму Града, собору Святого Вита, мало быть хорошим планировщиком. Нужно особое, тонкое ощущение архитектурной среды, умение соотнести влтавский рельеф с городским рисунком, с частыми цветовыми изменениями пражского неба (близкого, не заслоненного высоченными этажами). В Праге, чтобы увидеть небо, не нужно задирать голову. Некоторые улицы здесь выводят прямо на закат.
Соразмерность города ежедневному существованию человека, а не величию его замыслов – вот один из ответов на вопрос, почему Прага, не самая блестящая столица и уж конечно не главный урбанистический центр Старого Света, не первый век остается одним из самых излюбленных туристических уголков Европы. В 1800 году юный Артур Шопенгауэр, приехавший в Богемию с родителями, записывал в дневнике: “Над рекой Молдау[46] возвышается чудесный мост… на котором стоят многочисленные религиозные скульптуры, прекрасные произведения искусства”. Похоже, уже тогда Прага была разобрана туристами на праздничные картинки для приезжих господ: Карлов мост (в пору Шопенгауэра именовавшийся Каменным), ратуша с курантами, башни со шпилями, храмы с крестами, добродушные кабатчики, разливающие пиво…
Габсбурги владели Прагой без малого четыре столетия. В 1526 году чешский трон занял Фердинанд I Габсбург. Сеймы чешских земель избрали его королем. Фердинанд поклялся сохранить сословные вольности и сделать Прагу, а не Вену своей резиденцией. Однако и он, и его наследники последовательно ограничивали права дворянства и свободных горожан, проводили рекатолизацию и стремились превратить личную унию австрийских, чешских и венгерских земель в относительно централизованную монархию. На противоречия между государем и сословиями накладывалась религиозная напряженность: католикам, которым покровительствовал императорский двор, противостояли протестанты – гуситы, лютеране, кальвинисты. В 1609 году Рудольф II, император-пражанин, тридцать с лишним лет почти безвыездно проживший в Пражском Граде, в борьбе с непокорным братом Матиасом вынужден был опереться на чешские сословия и издал указ о религиозном равенстве в Богемии. Но при преемниках Рудольфа, том самом Матиасе и особенно при Фердинанде II[47], строгом католике, положения этого указа стали нарушаться. Дело кончилось открытым конфликтом между Веной и Прагой и низложением Фердинанда II. Взбунтовавшийся чешский сейм позвал на трон протестанта Фридриха Пфальцского.
Началась Тридцатилетняя война, оказавшаяся губительной для чешской государственности. Решающим стал день 8 ноября 1620 года, когда в битве на Белой Горе (сейчас северная окраина Праги) императорская армия разбила почти равное по численности войско восставших чехов и их союзников из Венгрии и Верхней Австрии. Фердинанд II жестоко наказал бунтовщиков и лишил Богемию всяких надежд даже на автономию. Символом окончательной победы абсолютизма стала казнь в июне 1621 года на Староместской площади “27 чешских панов”, объявленных предводителями бунта против императора. Мемориальная доска с именами казненных патриотов и сейчас красуется на ратушной стене. Среди “панов” оказалось 17 горожан и 10 дворян, в числе последних по крайней мере двое рыцарей-немцев и один чешский католик. На площади как знак победы контрреформации воздвигли барочную колонну во славу Девы Марии. Эту колонну, рядом с которой в 1915 году разместился многофигурный памятник религиозному реформатору и мученику Яну Гусу, после провозглашения независимости Чехословакии снесла патриотическая толпа. Не исключено, что скоро монумент вернут на площадь, – во всяком случае, такие разговоры в магистрате ведут.
