Но время лейбористов подходило к концу. История и Гарольд Уилсон в 1976 году сдали Джиму Каллагену плохие карты. Как блестящий игрок в покер, он использовал мастерство, искусство игры и простой блеф, чтобы оттянуть свое поражение на как можно более долгий срок, надеясь, что туз или два неожиданно выпрыгнут у него из рукава. Однако когда 1978 год сменился 1979-м, жребий судьбы был брошен. Во вторник 12 декабря профсоюзы, представляющие государственную службу здравоохранения и работников местных органов власти, отказались от пятипроцентного ограничения оплаты и объявили о намерении бастовать в новом году. В конце декабря появились новые факторы, принесшие дополнительные проблемы – сильный снегопад, шторма и паводки. В среду 3 января профсоюз транспортных и неквалифицированных рабочих созвал водителей грузовиков на забастовку, чтобы потребовать 25-процентного увеличения заработной платы. Около двух миллионов рабочих столкнулись с временным увольнением. Пациентам больниц, включая смертельно больных раком, было отказано в уходе. В Ливерпуле на забастовку вышли могильщики. Грудами мусора была завалена Лестер-сквер. С позволения правительства цеховые организаторы профсоюзов давали разрешение водителям грузовиков перевозить «необходимые» продукты за границы пикетов. Короче говоря, жизнь в Британии остановилась. Однако самым разрушительным для лейбористского правительства было даже не это, а то, что управление страной было передано местным комитетам профсоюзов.
Смогли ли бы мы использовать возможности, которые нам это давало? Это отчасти зависело бы от работы, которая велась скачкообразно, в условиях величайшей секретности, начиная с лета 1977 года, под кодовым названием «Дорога, выложенная из камней». Это был замысел Джона Хоскинса, талантливого человека из бывших военных, он основал одну из первых компаний, производящих программное обеспечение, которую он затем продал, чтобы сконцентрироваться на связях с общественностью. Джон поддерживал связь с Китом Джозефом в Центре политических исследований до того, как мы были друг другу представлены. Вместе с его коллегой Норманом Строссом они демонстрировали освежающее, хоть иногда и раздражающе неприкрытое пренебрежение по отношению к непродуманности политических решений в целом и решений теневого кабинета в частности. Оба они утверждали, что мы никогда не добьемся успеха, если не выстроим все наши политические линии в одну стратегию, в которой разработаем очередность, согласно которой будут производиться действия – отсюда и название. Когда я впервые услышала обо всем этом, то не была излишне впечатлена. Мы встретились за обедом на Флуд-стрит, и разговор закончился моим замечанием, что они съели по целому куску жареного мяса, а я осталась неуверенной, была ли в этом хоть какая-то польза для меня. Альфред Шерман пошутил, что в следующий раз они принесут бутерброды. Но при других обстоятельствах, приняв во внимание долгосрочную перспективу, я смогла оценить глубину и качество анализа Джона Хоскинса.
Проект «Дорога, вымощенная из камней» был остановлен теневым кабинетом, но его возродила рухнувшая той осенью пятипроцентная политика правительства. Сразу же после того как на лейбористской конференции было принято решение отказаться от этой политики, Кит Джозеф встретился с Уилли Уайтлоу и мной и выразил свое недовольство тем, что мы никуда не продвинулись. Уже несколько раз мне говорили, что единственным способом пойти вперед было сместить Джима Прайера, но теперь у нас появилась возможность продвинуться, не предпринимая такой серьезной меры. Соответственно я организовала еще одну встречу с исполнительным комитетом «Дороги…» в середине ноября.
В эту и последующие встречи той зимой, однако, Джим имел возможность отклонять предложения о проведении решительной кампании по вопросу о профсоюзах. Его сильно поддерживал Питер Торникрофт. Питеру никогда не нравилась «Дорога, вымощенная из камней», однажды он даже сказал, что все копии докладов должны быть собраны в Центральном офисе и сожжены. Даже при том, что настроение в партии начало смещаться в мою сторону, никакое количество дискуссий между теневыми министрами, советниками и членами парламента не смогло бы убедить теневой кабинет в необходимости серьезно задуматься о реформе профсоюзов, если бы не промышленный хаос «зимы недовольства».
