Из-за государственного вмешательства в контроль над арендой и предоставления жильцам гарантии на определенный срок сдачи в частном секторе стало катастрофически сокращаться количество сдаваемого жилья. Государство в форме местных властей часто оказывалось бестактным, некомпетентным и коррумпированным домовладельцем. И так как существовал недостаток определенных категорий жилья, он приходился на частный арендный сектор, где контроль над арендной платой и гарантия на определенный срок сдачи сокращали предложение. Более того, возникали новые формы жилья. Жилищные ассоциации и жилищные корпорации, которые их финансировали, предлагали альтернативные пути предоставления «социального жилья», где государство не было домовладельцем. Помимо этого участие жильцов в форме кооперативов или других видов концернов, возникшее в Соединенных Штатах, предоставляло новые пути вытеснения правительства из управления жильем. Я считала, что государство должно продолжать предоставлять ипотечные налоговые льготы для того, чтобы поощрять домовладение, которое приветствовалось в обществе. Государство также должно было предоставлять помощь по оплате жилья посредством жилищного пособия менее состоятельным людям. Но в отношении традиционной послевоенной роли правительства в жилищном вопросе – то есть строительстве, владении, управлении и регулировании – нужно было устранить государство из этих областей как можно скорее и как можно дальше.
С такой абстрактной идеей мы начинали жилищные реформы, над которым Ник Ридли работал с осени 1986 года, вынес на коллективное обсуждение в конце января 1987 года и которые после нескольких собраний под моим председательством были включены в предвыборный манифест 1987 года. Прелесть разработанного Ником пакета была в том, что он содержал разумное сочетание участия центрального правительства, финансовой дисциплины местных властей, дерегуляции и более широкого выбора для жильцов. При этом достигался резкий уход от окостенелой системы, выросшей при социализме.
Центральное правительство впоследствии сыграет роль посредством жилищных действенных концернов в перестройке захудалых микрорайонов муниципальной застройки и передаче их другим формам владения и управления – включая домовладение, владение жилищными ассоциациями и передачу частному хозяину – с сохранением прав жильцов. Во-вторых, в новых условиях «ограниченных» рамок действия местных органов власти в вопросах жилья муниципалитетам для того, чтобы иметь деньги на ремонт, приходилось увеличивать арендную плату. Это также оказывало давление на муниципалитеты, которым приходилось отказываться, частично или полностью, от имеющегося у них жилья в пользу жилищных ассоциаций, других хозяев или даже самих домовладельцев. В-третьих, дерегуляция новой сдачи в аренду – посредством краткосрочных арендных договоров и гарантированной аренды – должна была по меньшей мере остановить упадок частного арендного сектора: чтобы сбалансировать последствия дерегуляции Ник правильно настаивал на введении более строгого законодательства, защищающего от притеснений. Наконец, открывая в соответствии с нашими предложением под названием «выбор – жильцам» возможность для муниципальных жильцов менять домовладельцев или для групп жильцов самим содержать поселки с помощью кооперативов, мы могли еще больше ослабить роль местных властей как домовладельцев.
Наиболее сложным аспектом пакета казались более высокие муниципальные арендные тарифы, которые, в свою очередь, означали более высокие затраты государства на жилищные пособия. Но нам казалось, что лучше оказать помощь в оплате жилья через пособие, чем с помощью субсидий на арендную плату, выдававшихся всем без разбора жильцам в муниципалитете. Более того, когда повышенную арендную цену приходилось платить жильцам, не получающим пособия, это являлось для них стимулом купить свое собственное жилье и полностью вырваться из зависимости.
Этим реформам нужно будет время, чтобы показать результаты. Но новая система жилищной прибыли требовала от местных властей желанной дисциплины. А дерегуляция частного арендного сектора постепенно увеличит количество имеющегося в наличии арендного жилья, по мере того, как идеологическая враждебность к частному домовладельцу будет сходить на нет. Но я должна сказать, что ожидала большего от предложений «выбор – жильцам» и от жилищных действенных концернов. Препятствием для обоих была глубоко укоренившаяся враждебность Левых к совершенствованию и обновлению для тех, кто жил в контролируемых ими гетто зависимости. Пропаганда против предложения «выбор – жильцам», однако, была ничтожной по сравнению с той, которая направлялась против жилищных действенных концернов, и, к сожалению, палата лордов дала Левым нужный шанс.
