Считаю, что эти сокращения были ошибочны. Резко уменьшилось количество личного состава частей спецназ и ухудшилось качество боевой подготовки. А впереди был Афганистан.
Получив в подчинение две роты специального назначения, я попытался внести не большие изменения в форму одежды. Ведь молодому человеку очень важно, не только, какая на нём форма, а и какие имеются регалии.
Все мы знаем, что с формой делают так называемые дембеля. А ведь все эти безобразия делаются от любви к военной форме. В бригаде увольняемые в запас уезжали не в парадной форме, а всеми правдами и неправдами стремились достать комплект спецформы, чем создавали много проблем и вещевой службе и командирам рот.
Мне тоже казалось, что наша форма, какая-то безликая. Ведь мы от авиации отличались только эмблемами, а от десантников вообще не чем отличались. Вы уж меня простите и те, и другие, я вас уважаю и люблю, но ещё больше я люблю спецназ ГРУ! И считаю, что без патриота в малом, не может быть патриота в большом. Так вот я решил сделать нарукавные отличительные знаки, на спецформу, для каждой роты.
Сейчас их великое множество, свой знак имеют, рода войск, соединения, части, и даже управления в больших штабах. В то время отличительные знаки имели только рода войск.
Для одной роты мы сделали нарукавный знак с изображением лося, а для другой, волка. Художником и изготовителем был Александр Коробейников, тот из парашютной команды. Он к этому времени был уже прапорщиком в моём отряде. Каждый знак был ручной работы. Но опять вмешался вышестоящий штаб, и мне категорически запретили то, чтоб роты носили эти знаки. Даже пытались обвинить в проамериканизме.
Проблемно стало уходить на тренировки. Если раньше меня отпускал командир отряда, и с этим проблем не было, то теперь пришлось объясняться у командира бригады. Почему я ухожу со службы в 18.00, если рабочий день до 19.00? Я спросил: "Какие есть претензии к моему отряду? По дисциплине? По ходу боевой подготовке? Какие претензии лично ко мне"? Претензий не было. И тогда я сказал основной аргумент, что раньше времени я ухожу не пиво пить, а совершенствовать свою профессиональную подготовку. Кроме того, в тот день, когда я ухожу на тренировку, я, как правило, присутствую на вечерней поверке в отряде. Крыть мои аргументы было не чем, и меня оставили в покое.
В конце ноября я лёг в госпиталь, на первую операцию, устранять последствия тех не удачных учений, на которых заработал себе двухстороннею паховую грыжу. Как раз в это время бригаду перевели на казарменное положение в связи с событиями в Иране. Там произошла исламская революция. Вопрос, видимо, стоял очень серьёзно, вплоть до ввода войск. Бригада находилась на казарменном положении вплоть до 22 февраля 1979 года. Перед Афганскими событиями такого не было. Новый год офицеры встречали в казарме. Даже тем, кто жил рядом с частью, в военном городке, не разрешили пойти к семьям.
Выйдя из госпиталя, где-то в середине декабря, я дважды получал приказ о подготовке одной группы к выброске в район Мешхеда, это на севере Ирана. Один раз группа была уже даже вывезена на аэродром и погружена в самолёт, и только затем поступила команда отставить. Командовал группой лейтенант Лоренд Ко, кореец по национальности, толковый офицер, выпускник Рязанского училища.
Прохождение 2 отряда торжественным маршем. Сзади меня командир роты старший лейтенант Земский.
В отряде сложился хороший офицерский коллектив, а это основное. Офицер на своём месте и у солдата всё будет хорошо, а значить высокая боеготовность подразделения.
Одной из рот командовал старший лейтенант Тишаев, грамотный, спокойный, уравновешенный офицер, в последствии начальник разведки армии Узбекистана.
Командиром группы одной из рот был Роман Абзалимов, в последствии командовал в Афганистане 154 отрядом. Особо отличился отряд под его командованием при проведении операции по уничтожению базы душманов "Каррера", это на пакистанской границе.
Да и остальные офицеры были прекрасно подготовлены, большинство из них составило костяк 154 отряда после его переформирования перед вторым вводом в Афганистан.
Абзалимов владел приёмами каратэ, и я стал брать его с собой на тренировки на спорткомплекс, пытался освоить новомодный стиль единоборств. Но после нескольких занятий понял, что мне это не к чему. Дело в том, что у меня уже был хорошо поставлен удар в боксе, а здесь он наносился совсем иначе, шло разложение силы, в боксе так не бьют. К тому же я не плохо владел приёмами, как тогда говорили, боевого самбо. При проведении всех показных занятий по рукопашному бою я принимал личное участие в боях, в основном показывал обезоруживание противника. Работал против противника вооружённого не муляжом, а боевым ножом.
