И шествие, и матч всегда вызывают большой приток туристов, которых вообще много в июне. Как ни печально, но им часто приходится становиться свидетелями недостойных картин, а организаторам — приостанавливать шествие и матчи. Толпа зрителей по своей агрессивности ничем не отличается от болельщиков на стадионах.
Мой дядюшка брал меня еще ребенком с собой на стадион, и я очень рано стал ярым болельщиком цветов нашего первобытного племени. Футбол вообще дает возможность современному человеку выразить таящиеся под спудом первобытные пристрастия: флажки, майки, кепки и вся остальная разноцветная атрибутика — все это мало чем отличается от раскраски диких африканских племен. Цвет флорентийской команды «Фьорентина» фиолетовый, и им окрашены самые тайные мои страсти. Но ведь еще есть цвета соперников, и нам, флорентийцам, черно-белые флажки команды «Ювентус» — что красная тряпка быку.
Почему я трачу столько времени на разговор о футболе? Потому что из всех споров, которые я вел в свой жизни, самыми жаркими были споры насчет «Ювентуса». Всякий раз, как они возникают, я моментально теряю голову.
В 1983 году «Ювентус» и ее тогдашний президент Джампьеро Бониперти подали на меня в суд за то, что я открыто заявил, что черно-белая команда выиграла добрую половину своих призов благодаря необъективности и коррупции судей. А еще я сказал, что мне больно видеть, как эта команда, которая в Европе считается одной из лучших, марает руки о всякие мафиозные делишки. В 1989 году меня признали виновным по всем статьям обвинения, и мне пришлось выплатить штраф в тридцать семь миллионов лир[107] команде «Ювентус» и ее президенту.
Я вслух заговорил о наглости и коррупции «первой леди» итальянского футбола — черно-белой команды — в то время, когда она была неприкасаемой, и заплатил гигантский штраф. Мои слова были основаны на простейшем наблюдении: на разнице между числом побед черно-белых в Италии (огромное) и в Европе (очень мало). В Европе «Ювентус» не имел «преимущества», как на чемпионатах страны.
Прошло двадцать лет, и я с удовольствием могу констатировать, что оказался прав. Сегодня уже найдены доказательства, что тридцать семь миллионов мне пришлось заплатить за то, что я не побоялся вслух сказать о постыдной зависимости судей от «Ювентуса». Теперь это общеизвестный факт в связи со скандалом из-за прослушивания телефонных разговоров. Разумеется, я потребую возмещения этих денег.
Отлично. Ура! А дальше-то что?
Много лет назад мой лондонский агент Деннис ван Таль отечески пытался успокоить меня по поводу какого-то горячего спора, которых так много было в моей жизни. Он процитировал мне Талмуд: «Никогда не растрачивай силы на пустые и ненужные дела, приходя в ярость и теряясь в лабиринтах, из которых никогда не выйдешь с победой. А если и выйдешь, то все равно задумаешься, стоило ли растрачивать себя на дело, которое этого не заслуживало». Умница Деннис, он совершенно прав.
А с другой стороны, у меня такой характер: если я вижу вещи, которые вызывают во мне возмущение, то не могу оставаться спокойным. Вскипаю и уже не могу действовать рассудочно.
В начале 1991 года при поддержке Брижит Бардо и ряда других знаменитостей международного уровня я учредил комитет в защиту животных, чтобы привлечь внимание к варварским обычаям конных соревнований в Сиене. На заре скачек, которые проходят ежегодно на очень красивой площади дель Кампо в историческом центре города, использовалась только одна местная порода лошадей, тяжеловатых, но достаточно резвых. Постепенно их заменили чистокровными лошадьми, но легких и хрупких животных приходилось накачивать наркотиками, чтобы они могли выдержать препятствия и опасные повороты. Дело дошло до того, что многие из них погибали прямо во время скачек, и ужас и жестокость этих сцен я даже не хочу описывать. Десятки тысяч зрителей каждый год съезжаются в этот средневековый город на существующую уже несколько веков церемонию и при этом даже не замечают чудовищных страданий лошадей.
Благодаря единомышленникам по всему миру нам удалось раздуть международный скандал. Город подал на меня в суд за диффамацию и потребовал астрономическую сумму за моральный ущерб. Я выиграл дело, и хотя Сиена так и не признала, что мои обвинения имеют под собой серьезные основания, однако в организации скачек были проведены все те реформы, которые мы считали необходимыми. Судебные издержки власти города отказались платить, и дело это тянется до сих пор. Никаких судов, ни при каких обстоятельствах: проиграешь, даже если выиграешь.