(я, кстати, теперь решаюсь давать организму восприятие только в гомеопатических дозах - в некотором смысле - аккуратно отмеренное количество переливающихся глазных или ушных капель - причина этих заметок. в голове я готовлюсь к медленному разрушению внешнего мира, расщеплению постоянно навязываемого автоматизма восприятия.)
мой комок мозга имеет ревматическую чувствительность. любое словечко превращается в опиат, вызывающий мерцание образов, поток новых слов. узор на обоях из фиолетовых газовых вспышек действует как наркотик. во мне растёт идиосинкразия ко всему, отвращение к тестообразным, золотушным человеческим физиономиям, ипохондрия нервной системы из-за каждодневного наблюдения человеческой глупости. я предпочитаю мешанину из придуманного и конвульсивно воспринятого систематическим унитазным сливам человеческого общения, я сру на вашу речь, уничтожающую мысли!!!!
гальванизированные люди, распыляя электрические брызги, с вращающимися глазами скользят по грязным улицам, ликёр ржавого цвета загрязнён сифилисом, суставы трясутся в судорогах. я сосу ртутную эссенцию каждого мгновения всеми порами, чтобы прогнать её сквозь вялую тряпку моего мозга и выплюнуть на бумагу! в мыслях я вижу тела как изображения в анатомическом атласе. в парках вспыхивают лимфатические цветы, загадочные внутренние органы прозрачных зверей. слова намагничивают воздух. по небу летают стулья, шарманка медленно испаряется.
внезапно пошёл дождь из йодоформного раствора. искусственные челюсти в стеклянных ящиках изменили цвет. я лизнул свои розовые дёсны. все материальные подробности моей прогулки снова всплыли у меня в голове: острый дождь, гигроскопический череп, ледяная стерильность, с которой рассыпалось время, разноцветные флаконы в парфюмерной лавке, холодная мраморная стойка кафе, чай с лимоном, сладковатые шнапсы, гандбольный мяч, бильярдные шары, грязный туалет (подмышечные волосы, плесневелая сперма, шип сигареты в сливе, шуршание газеты из соседней кабинки, кафель на полу), на улице толкотня эктоплазматических существ, фигурок из папье-маше в плодных пузырях, туберкулёзных бацилл, плоских стоп, призрачных портье, хозяек борделей, полипов, официантов, актёров-астматиков, сумасшедших целителей, полицейских ищеек: из двойственности измерений течёт непрекращающийся поток экстазов. из моего окна - геометрически искажённо я вижу тёмные человеческие пластинки с захиревшими конечностями вроде противовесов, карикатурные лица тащатся по улице в деревянном оцепенении.
один господин продемонстрировал свой портрет и с неподвижным взглядом скрылся за углом. а ещё под моим окном, играя, катаются дети, тела многих из них вспучены чудовищными уродствами.
вставил жучок, заполнил формуляры, прочитал газету, подумал о пустом, надел пальто, притворился, ступил на тротуар, поболел за шахматиста, подышал, посчитал капли дождя, послушал часы, полежал на чёрной кушетке, причесался, посмотрел на птиц на деревьях, потаскал за собой найденный зонтик, изобразил светлячка, уставился на хромого, избежал волосатых чудовищ, покашлял, почитал странные выдумки, полизал марки, отложил шляпу, не высовывался, пресёк улицу с закрытыми глазами, послушал музыкантов, скучал в трупной тишине cвоей конторы, видел велосипедиста, наслаждался ошибкой прочтения, погладил брюки, нашёл писсуар, взял книгу на время, подточил карандаш, покормил дроздов.
:целыми днями я ходил сквозь испарения слов, т.е. испарял, т.е. мастурбировал предложения. на моей воспалённой подкорке лопаются экземы слов... если бы получилось заикнуться фразами на бумагу, как только они в своём красивом безумии вынырнут у меня в черепе! медово-липкие слова, красавка, сосульки, комариные тучки! я прячусь за открытыми окнами и подслушиваю: (я, ловец словесных мушек, воздушная мембрана, слуховая перепоночка!) в парке я посыпал голову жёлтыми опавшими листьями: позже, в кафе вотава, на нелепом столике: шахматные фигуры, сигаретные окурки, кофейные лужицы, микроскопические просыпанные крупинки сахара. тень, отброшенная стаканом. пузырёк антибиотиков, господин официант, чтобы дезинфицировать рот весь в остатках слов!.. уже зазвенели стаканы, а стулья и столики весело погромыхивали: вся эта сволочь с ветром в голове распространяла звуковые волны туда и сюда: кашляла слова: лаяла фразы! вода плескалась в стакане: за газетами пялились нежно-идиотские лица: конфискованные образы жужжали в черепах, иногда бессмысленные фразы переплёскивали через цензуру. дурень с бумажной салфеткой в бумажнике! интерференционные кольца под стаканом: чёрт, природа функционирует! стоит мне сбросить стакан со стола, обжечь пальцы сигаретой, пройтись перед зеркалом, - законы природы тотчас взрываются! я бросаю монетку на мрамор. спинка кресла издает скрип.
замечательный безграмотный звук! - всё, молчу, прикусив язык.
в древовидных отростках ганглиозных клеток шумят ледяные ветры. пот на лбу. язык как гнилой листочек: 12 миллиардов нервных узлов!
