Автобиография йога полностью

– Сынок, я рад за нас обоих, – мы с Отцом сидели вместе в вечерней тишине. – Ты нашел своего гуру, как чудесным образом я когда-то нашел своего. Святая рука Лахири Махасайя охраняет наши жизни. Твой учитель оказался не недоступным гималайским святым, а тем, кто проживает поблизости. Мои молитвы были услышаны: в своих поисках Бога ты не покинул навсегда поле моего зрения.

Отец также был рад, что я продолжу обучение, и тут же помог мне все устроить. На следующий день я был зачислен в Шотландский церковный колледж в Калькутте.

Месяцы, наполненные счастьем, летели незаметно. Мои читатели, несомненно, сделали проницательное предположение, что меня редко видели в аудиториях колледжа. Обитель в Серампуре таила в себе слишком заманчивый соблазн. Учитель никак не комментировал мое постоянное присутствие рядом с ним. К счастью для меня, он редко упоминал классные комнаты. Хотя всем было ясно, что я совершенно не гожусь на роль ученого, время от времени мне удавалось получать минимальные проходные баллы.

Повседневная жизнь в ашраме текла ровно, в ней редко случались перемены. Мой гуру просыпался до рассвета. Лежа, а иногда и сидя на кровати, он входил в состояние самадхи[80]. Момент пробуждения Учителя было легко определить по резкому прекращению оглушительного храпа[81]. За этим следовала пара вздохов, иногда – шевеление тела. Затем беззвучное отсутствие дыхания: гуру находился в глубокой йогической радости.

Учитель не завтракал. Сначала он совершал долгую прогулку вдоль Ганга. Те утренние прогулки с моим гуру – насколько они для меня все еще реальны и ярки! С легкостью возвращаясь в воспоминания, я часто оказываюсь рядом с ним: раннее солнце согревает реку. Звенит его голос, насыщенный подлинной мудростью.

После прогулки гуру принимал ванну, затем совершал полуденную трапезу. Обязанность по приготовлению блюд в соответствии с ежедневными указаниями Учителя была возложена на молодых учеников. Мой гуру был вегетарианцем. Однако прежде чем принять монашество, он ел яйца и рыбу. Ученикам он советовал придерживаться любой простой диеты, которая соответствовала бы их телосложению.

Мастер ел мало, чаще всего – рис, подкрашенный куркумой или соком свеклы или шпината и слегка сбрызнутый топленым маслом или маслом гхи из молока буйволицы. В другой день он мог съесть чечевичный дал или чанну[82] и карри с овощами. На десерт – манго или апельсины с рисовым пудингом или соком джекфрута.

Посетители приходили во второй половине дня. Непрерывный поток мирян нарушал спокойствие обители. Учитель ко всем относился с одинаковой вежливостью и добротой. Человек, который осознал себя как душу, а не тело или эго, чувствует поразительно равное уважение к остальной части человечества.

Беспристрастность святых коренится в мудрости. Мастера выбрались из майи, ее постоянно сменяющие друг друга лики разума и глупости больше не бросают на них влиятельный взгляд. Шри Юктешвар не уделял особого внимания успешным и могущественным людям, но и не пренебрегал прочими из-за их бедности или неграмотности. Он с уважением выслушал бы искренние слова от ребенка и открыто проигнорировал бы какого-нибудь тщеславного пандита.

В восемь часов наступало время ужина, но иногда посетители не спешили расходиться. Мой гуру не удалялся, чтобы поесть в одиночестве. Никто не покидал его ашрам голодным или неудовлетворенным. Шри Юктешвар никогда не терялся, никогда не пугался неожиданных посетителей. Под его находчивым руководством скудная трапеза превращалась в банкет. И все же он был экономным, его скромных средств хватало на все. «Рассчитывай на пределы своего кошелька, и тебе будет комфортно, – любил повторять он. – Расточительность приведет к дискомфорту». Учитель проявлял оригинальность творческого духа везде: и в нюансах организации праздников в обители, и в строительных и ремонтных работах, и в прочих бытовых мелочах.

Рис. 16. Мой Учитель, Шри Юктешвар. Ученик Лахири Махасайя