— Зачем приводить в ашрам мертвеца? — вопросительно взглянув, сказал Шри Юктешвар, едва за скептиком закрылась дверь.
— Господин! Этот доктор — весьма живой человек!
— Да, но скоро он станет мертвым.
Я был поражен.
— Учитель, это будет страшным ударом для его сына. Сантош все еще надеется со временем изменить материалистические взгляды своего отца. Я умоляю вас, учитель, помочь этому человеку.
— Хорошо, только ради тебя. — Лицо гуру было бесстрастно. — У гордого лошадиного врача далеко зашел диабет, хотя он об этом и не знает. Через пятнадцать дней он сляжет в постель. Врачи сочтут его безнадежным, для него естественное время покинуть эту землю — через шесть недель с сегодняшнего дня. Однако вследствие твоего ходатайства он к тому времени поправится. Но при одном условии: ты должен добиться, чтобы он носил астрологический браслет. — Учитель засмеялся. — Он, несомненно, станет протестовать столь же бурно, как одна из его лошадей перед операцией!
После некоторого молчания, во время которого я думал, как бы нам с Сантошем лучше схитрить, чтобы провести непокорного доктора, Шри Юктешвар продолжал:
— Когда этот человек выздоровеет, посоветуй ему не есть мяса. Однако он не послушается и через шесть месяцев, как раз тогда, когда будет чувствовать себя лучше всего, внезапно умрет. Но и это продление жизни на шесть месяцев даруется ему только из-за твоей просьбы.
На следующий день я предложил Сантошу заказать у ювелира браслет. Он был готов через неделю, но доктор Рой наотрез отказался надеть его.
— Я превосходно себя чувствую. Эти астрологические суеверия никогда не произведут на меня никакого воздействия. — Доктор воинственно взглянул на меня.
Я позабавился, припомнив, как справедливо учитель сравнил его с упрямой лошадью. Прошло еще семь дней, внезапно занемогший доктор смиренно согласился носить браслет. Две недели спустя лечащий врач сказал мне, что состояние его пациента безнадежно. Он описал мне впечатляющие подробности разрушительного действия диабета.
Я покачал головой и сказал, что, по мнению моего гуру, через месяц доктор Рой выздоровеет. Врач недоверчиво на меня посмотрел. Но через две недели он разыскал меня и с виноватым видом сообщил:
— Доктор Рой совершенно выздоровел! Это самый удивительный случай в моей практике. Я никогда раньше не видел, чтобы умирающий столь необъяснимым образом поправился. Должно быть, твой гуру и в самом деле пророк и целитель!
После беседы с доктором Роем, в которой я повторил совет Шри Юктешвара относительно вегетарианской диеты, я не видел его месяцев шесть. Однажды вечером, когда я сидел на веранде дома моей семьи, он проходил мимо и остановился поговорить со мной.
— Скажи своему учителю, что благодаря частому употреблению мяса я полностью восстановил силы. Его ненаучные идеи о диете на меня не повлияли. — Действительно, доктор Рой выглядел как воплощение здоровья.
Но на следующий день прибежал Сантош из своего дома в соседнем квартале со словами: «Сегодня утром отец внезапно умер!»
У меня с учителем это был один из самых удивительных случаев. Он исцелил непослушного ветеринара, несмотря на его неверие, и продлил естественный период пребывания этого человека на земле на шесть месяцев только вследствие моей горячей просьбы. Когда Шри Юктешвара настойчиво молил какой-нибудь поклоняющийся, доброта его была безгранична.
Самой радостной привилегией для меня было то, что я мог приводить друзей из колледжа на встречу с гуру. Многие из них, по крайней мере в ашраме, сбрасывали модную академическую маску религиозного скептицизма.
Один из моих друзей, Шаша, проводил в Серампуре много счастливых выходных. Учитель очень полюбил мальчика и сокрушался, что его личная жизнь была беспорядочной и бурной.
— Шаша, если ты не исправишься, то через год опасно заболеешь. — Шри Юктешвар смотрел на моего друга и сердито, и нежно. — Мукунда свидетель: потом не говори, что я тебя не предупреждал.
— Учитель, — рассмеялся Шаши, — я предоставляю вам заинтересовать милосердие космоса в моем тяжелом случае! Дух жаждет, но воля слаба. Вы мой единственный спаситель на земле, я не верю ни во что другое.
— По крайней мере, тебе следует носить голубой сапфир в два карата — это поможет.
— Мне это не по карману. Как бы то ни было, дорогой гуруджи, если придет болезнь, я совершенно уверен, что вы меня защитите.
— Через год принесешь три сапфира, — загадочно ответил Шри Юктешвар. — Но тогда они будут бесполезны.
Такие разговоры постоянно имели место.
Я не могу перемениться, — сказал Шаши с комичным отчаянием, — а вера в вас, учитель, для меня ценнее любого камня!
Прошел год. Однажды я навещал гуру в калькуттском доме его ученика Нарена Бабу. Часов в десять утра, когда мы со Шри Юктешваром тихо сидели в гостиной на втором этаже, я услышал, как открылась парадная дверь. Учитель выпрямился.
— Это Шаши, — серьезно сказал он, — год истек, оба его легких погибли. Он игнорировал мой совет, скажи, передай, что я не хочу его видеть.
Ошеломленный суровостью Шри Юктешвара, я сбежал вниз по лестнице, по которой поднимался Шаши.