Прямо передо мной стоял маленький толстенький бюргер – в очках и с добродушной улыбкой на красном лице. Судя по всему, он был сотрудником маленького магазинчика или железнодорожным кондуктором – в противном случае ему бы не пришлось в свой выходной день покупать билет в самый дешевый сектор. Хотя на улице лил дождь, а ртутный столбик градусника крайне неохотно преодолел нулевую отметку, на бюргере не было ни шапки, ни капюшона. Поседевшие волосы и усы этого человека выглядели так, как будто на него вылили ведро воды, однако он не обращал на это никакого внимания. Согревала его только легкая куртка и… желто-черный фанатский шарфик дрезденского «Динамо» – злейшего врага клуба St. Pauli.
Сначала я решил, что из-за своей близорукости толстенький человек в неправильном шарфике ошибся сектором. Однако беглый осмотр стадиона показал, что сколь-нибудь значимого представительства на стадионе у фанов Дрездена не будет – чахлые желто-черные флажки, под которыми ютилось не более десяти человек, были замечены только в одном секторе. Тогда я решил, что гость из Саксонии просто решил умереть смертью героя – возможно, ему просто надоело тащить на своих плечах давно повзрослевших детей с готическим макияжем и считающую каждый евро супругу. Смерть бюргера в желто-черном шарфике была бы почти мгновенной – почти каждый из портовых работяг, которые стояли рядом со мной в стояке, и потягивал из пластиковых стаканчиков пиво полам с дождевой водой, мог убить этого коротышку одним ударом. Однако этого не произошло.
Я уже давно не принимал всерьез слово «толерантность», но болельщики St. Pauli доказали мне, что в Гамбурге оно еще не стало ругательством. Маленького человека с храбрым сердцем хлопали по плечу. Его угощали сигаретами, пивом и воспоминаниями о великих игроках былых времен. Ему улыбались. И даже когда за 20 минут до конца игры футболисты из Дрездена открыли счет, никто не швырнул в него окурком, не облил пивом и не обругал.
Футболисты St. Pauli выиграли тот матч со счетом 3:1, осчастливив как минимум одиннадцать миллионов своих фанатов во всех уголках мира. Когда матч закончился, стадион затянул песню победы, а на стеклах очков храброго бюргера из Саксонии застыли дождевые капли, скрывшие отчаяние человека, потерявшего последнюю надежду. К слову, большую часть игры он не видел – дождь заливал стекла его очков, так что каждые тридцать секунд ему приходилось снимать их и протирать размокшей бархатной тряпочкой.
Водитель завел двигатель, и мы снова полезли в автобус – в последний раз перед тем, как выйти на берлинском автовокзале. Я не выспался и хотел отвернуться к стеклу, но сидевшему рядом Дэну хотелось поговорить.
– Сергей, я все хотел спросить…
– Спроси.
– Чем ты занимаешься?
– Пытаюсь заснуть.
– Нет, серьезно, – на лице Дэна застыло выражение ребенка, которому не дают разобрать на части новую игрушку. – Ребята говорят, что вы на выставку едете, а зачем – я так и не понял.
– Я журналист, Дэн. Пишу о гаджетах – смартфонах, ноутбуках, планшетах и прочей ерунде.
– Здорово! И поэтому много ездишь?
Я кивнул.
– Класс! Я бы тоже так хотел, наверное. Но у меня способностей нет – пишу неважно.
Я улыбнулся – не каждый день удается вызвать минутный приступ зависти у человека, который живет в Германии. Впрочем, завидовать мне не стоило – у меня было мало общего с высоким уровнем жизни и уверенностью в завтрашнем дне.
– Ты слышал о гранильщиках алмазов из Антверпена? – спросил я.
– Нет, – удивленно ответил Дэн. – А почему ты спрашиваешь?
– Антверпен – один из крупнейших в мире алмазных центров, камни продают сразу на четырех биржах. Гранят алмазы там же, в Антверпене. Долгое время профессия гранильщика считалась очень престижной – спрос на алмазы велик, платят гранильщикам хорошо, а овладеть профессией нетрудно. В общем, все было хорошо до кризиса: спрос на алмазы упал, а многие гранильщики ушли в мелкую торговлю или начали ремонтировать велосипеды. С журналистами та же история – сейчас никто не знает, чей журнал будет закрыт следующим.
– Почему? – спросил Дэн. – В Германии, конечно, тоже сейчас не сахар, но журналов о технике полно и вроде никто не закрылся.
– Рынок такой. У вас журнал может спокойно жить за счет продаж. Журнал покупают – отлично, хватит на налоги, зарплаты, содержание офиса, печать, распространение плюс кое-что останется владельцу. Есть реклама – красота, прибыль растет. Нет рекламы – ничего страшного, денег будет чуть меньше. В Восточной Европе эта схема не работает – либо у тебя есть реклама и твой журнал в плюсах, либо нет, и ты будешь искать работу.
– А если в Интернет все перевести? – спросил Дэн.
– Можно, но это не гарантия. У сайтов нет расходов на бумагу и печать, но есть расходы на продвижение. Плюс им тоже нужна реклама – если, конечно, основатели хотят зарабатывать.
– А уволить могут? – по лицу Дэна было видно, что в его голове вырисовывается картина мира, о котором он ничего не знал.
