Таннер Скотт мечтает только об одном – поскорее выбраться из небольшого городка Прово. Школа подходит к концу – и вскоре Таннер будет свободен. В последнем семестре его лучшая подруга предлагает записаться на литературный семинар, на котором они должны за четыре месяца сочинить роман. Однако задача оказывается сложнее, чем предполагал Таннер, потому что внезапная влюбленность рушит все его планы…
© Алла Ахмерова, перевод на русский язык, 2020
© Издание на русском языке, оформление. Popcorn Books, 2021
Text copyright © 2017 by Lauren Billings and Christina Hobbs
Jacket illustration copyright © 2017 by Allison Colpoys
Jacket design by Laurent Linn
«Любовь – это любовь. Она многоликая, разная, непохожая. Ее не убить, от нее не отмахнуться».
Конец последних зимних каникул напоминает заход на круг почета. Мы оттрубили целых семь семестров, остался один, по сути формальный. Это дело хочется отметить, как дóлжно обычному парню – насладиться свободным временем, на пару часов погрузиться в блаженное забытье ютьюба. Ни то ни другое мне, увы, не светит.
Потому что с другого края кровати на меня таращится Осень и ждет оправданий.
Мол, занятия начинаются через два дня, а я еще не определился с предметами, и на уроки к нормальным преподам всегда вагон желающих, и «Таннер, в этом весь ты».
Тут Осень права: в этом впрямь весь я. Хотя как же иначе, если в наших отношениях я стрекоза, а она муравей. Так было с самого начала.
– Все ровно.
– Все ровно, – повторяет Осень, бросая карандаш. – Напечатай себе это на футболке.
Осень – моя лучшая подруга и моя наперсница. Для меня она воплощение надежности, спокойствия и безопасности, но в том, что касается занятий, она жуткая зануда.
Я переворачиваюсь на спину и смотрю на потолок над ее кроватью. В десятом классе – сразу после того, как переехал сюда и попал к ней под крыло, – я подарил Осени на день рождения постер с котенком, ныряющим в ванну с пушистыми клубками. Крепко приклеенный, постер до сих пор висит на стене. Котенок – няша, но классу к одиннадцатому невинная прелесть постера затянулась пошловатым флером. Поверх доброго призыва «Вперед с песней, не бойся, киска!» я прилепил четыре стикера, творчески переработав замысел создателей постера: «Вперед с песней, не бойся за киску!»
Осень наверняка согласилась с моей трактовкой, потому что постер не сняла.
Повернув голову, я пристально на нее смотрю.
– Ты-то что беспокоишься? Я же со своими предметами не определился.
– Не беспокоюсь я, – заверяет Осень, хрустя крекерами. – Но знаешь ведь, как быстро набираются классы. И я не хочу, чтобы ты загремел на органику к Хойю, домашки он задает вдвое больше, чем другие, и это расстроит мне личную жизнь.
Ну, это полуправда. Если на органику я загремлю к Хойю, личная жизнь Осени впрямь нарушится: я за рулем и вожу ее на большинство свиданок, но бесится она из-за того, что я вечно тяну до последнего и все равно добиваюсь своего. Каждый на свой манер, но учимся мы оба хорошо – оба круглые отличники, оба блестяще сдали тесты для колледжа. Только Осень с домашкой – как голодная собака с костью, а я – как кот у раскрытого окна в погожий день: если в пределах досягаемости интересная жертва, с удовольствием загипнотизирую ее и сожру.
– Ясно, твоя личная жизнь у нас на первом месте. – Я поворачиваюсь на бок и стряхиваю крекерное крошево, прилипшее мне к руке. От крошек на коже остались красные точки, совсем как от мелкого гравия. Куда подевалось ее чистоплюйство?! – Господи, Осень, ну ты и свинья! Посмотри, во что кровать превратилась!
В ответ Осень засовывает в рот еще несколько крекеров «Ритц»[2] – на постельное белье с Чудо-Женщиной льется свежий поток крошек. Рыжеватые волосы собраны в неряшливую гульку, пижаму со Скуби-Дуби Осень носит с четырнадцати лет. Она ей по-прежнему впору, ну… большей частью.
– Если когда-нибудь приведешь сюда Эрика, он потом от ужаса не оправится, – предупреждаю я.
Эрик – наш общий друг, один из немногочисленных немормонов у нас на потоке. Фактически Эрик – мормон, по крайней мере родители у него мормоны, но из тех, кого называют мормонами номинальными. Они употребляют алкоголь и кофеин, периодически появляются в церкви. «В нас лучшее из обоих миров», – говорит Эрик, хотя нетрудно заметить, что Святые последних дней[3], СПД, обучающиеся в средней школе Прово, с ним не согласны. В повседневной жизни номинальный мормон ничем не отличается от немормона, то есть от меня.
Кусочки крекеров летят у Осени изо рта: она кашляет, якобы подавившись от отвращения.
– Эрик близко к моей постели не подойдет!
Но я-то здесь, на ее незаправленной постели, на ее кровати! Раз меня допустили к Осени в комнату, значит, ее мама доверяет мне целиком и полностью. Или миссис Грин уже чувствует, что между мной и Осси ничего не будет.
