Автомойка полностью

Тимми поднял камень и повертел его в руках, изучая, прежде чем перебросить через низкую кирпичную стену, окружавшую заброшенную автомойку. Камень ударился о кучку мелких камешков на выцветшем асфальте.

— Эй! — окликнул его дедушка. — Не делай этого!

Тимми обернулся, посмотрел назад, а затем отвел взгляд, чувствуя пустоту в животе. Было ужасно признавать, но ему не нравилось смотреть на дедушку. Старик был очень слаб, гораздо хуже, чем в последний раз, когда они приезжали его навестить. Некогда здоровые щеки дедушки теперь устало обвисли, как будто лицо сильно похудело, а улыбка казалась слишком широкой, почти как у скелета. Все его тело выглядело сутулым и хрупким, и шел он, осторожно переставляя ноги, как человек, страдающий от боли.

Тимми уставился в землю. Он не знал и не любил этого нового дедушку, этого усталого старика, занявшего место бодрого и жизнерадостного человека, с которым он вырос. Большую часть теперешнего визита ему удавалось оставаться с родителями и бабушкой. Он не желал быть наедине с дедушкой, но из-за этого эмоционального предательства чувствовал себя виноватым, и сегодня согласился пойти с ним в магазин.

Прогулка оказалась такой же неприятной, как он и предполагал. Сейчас ему десять лет, он был уже слишком взрослым, чтобы поддаваться на примитивные попытки дедушки завести разговор, а старик действительно усердно старался сделать его счастливым. Тимми видел механику, скрывающуюся за магией, и не хотел этого видеть. Он вышел за пределы особой связи, существовавшей между ними двумя, и теперь, как ни старался, не мог вернуться. Хотя ни один из них не признавал этой перемены в своих отношениях, оба знали об этом, и от этого Тимми чувствовал себя еще более подавленным.

Он посмотрел в сторону заброшенной автомойки. Тимми провел много счастливых часов в этом длинном узком здании, сидя в кондиционированном фойе со своим дедушкой, попивая колу и глядя через зеркальное стекло, как непрерывный поток машин движется по моечному конвейеру. Это было весело. Он следил за продвижением каждой машины — начиная с пыльного, грязного, старого на вид автомобиля, далее через предварительную мойку, основную мойку, ополаскивание, а затем обратно на открытый воздух, на сушку, пока хром и краска не засияют как новенькие.

Теперь автомойка была пуста, внутри некогда оживленного здания было темно, окна разбиты, а стены из коричневого кирпича украшали непристойные граффити. Жертва времени.

— Здесь водятся привидения, — сказал дедушка, подходя к нему. — Ты это знаешь?

Тимми посмотрел в лицо старика, и возбужденный блеск в его глазах заставил Тимми немного успокоиться. Он поймал себя на том, что улыбается, готовый снова вернуться к удобной роли любящего внука.

— Серьезно?

Дедушка кивнул.

— Так говорят, — он указал на черную открытую площадку, куда когда-то выезжали машины с автомойки. — Несколько месяцев назад там был найден мертвым ребенок, примерно твоего возраста. Его волосы и одежда исчезли, а кожа была ободрана и покрыта кровью. Все выглядело так, будто его пропустили через мойку. Они даже обнаружили, что его легкие заполнены мыльной водой, но пол в автомойке был сухим, а все механизмы покрыты пылью, — он прочистил горло. — С тех пор в этом месте водятся привидения.

Тимми уставился на автомойку и попытался представить себе мертвое тело ребенка, лежащее на конвейерной дорожке в окружении темных и молчаливых механизмов. Он почувствовал, как приятная дрожь страха пробежала по телу.

Дедушка положил руку ему на плечо.

— Пошли, — сказал он. — Уже поздно. Нам лучше вернуться.

Они шли к дому молча, но синхронно. Его родители и бабушка сидели на крыльце и разговаривали. Взбудораженный, Тимми взбежал по ступенькам крыльца.

— Помните автомойку? — спросил он. — Ту, что за углом?

Отец озадаченно посмотрел на него.

— Там водятся привидения!

Его родители рассмеялись, а бабушка покачала головой, глядя на мужа, как раз поднимавшегося по ступенькам.

— Не слушай его, Тимми. Он говорит об этом уже несколько недель.

Старик стоял, прислонившись к перилам крыльца.

— Там водятся привидения, — он устал и чуть не задыхался, но выражение его лица было вызывающим. — Я сам лично слышал странные звуки.

Глаза Тимми расширились.

— Ты слышал странные звуки?

— Джеймс, — предостерегающе сказала бабушка.

Старик кивнул.

— Это было около месяца назад, через несколько недель после того, как нашли мальчика. Я не мог заснуть и стоял у окна, вдыхая ночной воздух. Внезапно я что-то услышал. Это был гул оборудования, звук запускающейся автомойки…

— Ничего ты такого не слышал! — Жена впилась в него взглядом.

— Я был здесь, когда построили эту автомойку. Я знаю, как она звучит.

Отец Тимми встал.

— Папа, — начал он, — это мог быть…

— Не надо меня опекать. Я не ребенок, и не маразматик. Я знаю, что я слышал.