- Видимо, мне вы еще не доверяете, - сказал Матвей. - Но поверьте, мне хочется вам чем-то помочь. Может быть, дома у вас что-нибудь неладно? Что пишет жена?
Кажется, он угадал. Широков, быстро взглянув на Матвея, потупился. Потом тихо сказал:
- В том-то и дело, что она ничего не пишет.
- Как же так?
- А вот так. Не пишет, и все. И на мои письма не отвечает.
- Может, вы ее чем-нибудь обидели?
Широков долго колебался: рассказывать или нет? Наконец заговорил:
- Не знаю, товарищ лейтенант, может, я в чем-то виноват. Только все это не так просто, как кажется. Словом, такое дело. Мы поженились с. Галей за два месяца до того, как мне пойти служить. Жили эти два месяца у моих родителей. Галины родители в другом городе, и она до свадьбы в общежитии жила. Когда меня призвали, Галя хотела вернуться в общежитие, но я настоял, чтобы осталась у моих родителей. Сказать по правде, я ревнивый. Ну, думаю, с родителями все какой-то догляд над ней будет. Ведь не на один месяц ухожу на четыре года. А потом они не поладили с матерью. Чего они там не поделили - не знаю. Галя вообще-то старалась угодить. Но матери угодить трудно, характер у нее тяжелый. Одним словом, ушла Галя. Написала мне, что не может больше так жить. А потом пришло письмо от матери. - Матрос достал из кармана конверт, вынул из него исписанный корявым почерком тетрадный листок, протянул: - Вот, почитайте это место.
Матвей взял листок.
"Живет она теперь у Насти Поляковой. Сам знаешь, кто такая Настя, о ней весь поселок говорит. Нашла себе подругу! У них там гулянки каждый день. И наверно, совсем она тебя забыла. Так вот, сынок, получилось как. Но ты не кручинься. Девок хороших много, найдешь себе другую, как вернешься со службы. А ей, беспутной, и не пиши вовсе, не стоит она тебя".
Матвей вернул матросу письмо. Тот аккуратно свернул его, вложил в конверт, тяжело вздохнул.
- После этого я написал Гале. Сами понимаете, сгоряча написал много такого, чего она, может, и не заслуживала. Особенно меня взбесила ее дружба с Настей, о которой по всему поселку дурная слава идет.
- И что же вам ответила Галя?
- А ничего. Потом еще несколько раз писал. Ни ответа ни привета. Не знаю, как теперь и быть, товарищ лейтенант.
Матрос замолчал. Он, наверное, ждал, что посоветует лейтенант. А что он мог посоветовать? Матвей и сам в таких делах был неопытен. Утешать матроса было бесполезно.
- А что, если вам самому поехать туда и во всем разобраться?
Широков усмехнулся:
- Кто же меня пустит? До отпуска мне еще целый год ждать.
- Ладно, что-нибудь придумаем, - пообещал Матвей, решив ходатайствовать перед командиром о предоставлении матросу краткосрочного отпуска.
17
В дверь постучали. К Курбатову заглянул рассыльный.
- Товарищ старший лейтенант, вас просит комдив.
В каюте командира дивизиона кроме самого Астахова сидели водолазный врач капитан Савин и какой-то штатский мужчина. Астахов представил его:
- Председатель рыболовецкого колхоза Федор Тимофеевич Котов. Просит у нас помощи.
- Да уж выручайте, - подтвердил Котов. - А то у нас водолазы-то не шибко обученные.
Астахов пояснил, в чем дело. Три месяца назад у Черной банки затонул рыболовецкий сейнер. Колхозники решили его поднять. В колхозе был старенький водолазный бот, удалось раздобыть и понтоны. Нашлось и несколько водолазов из бывших военных моряков. Но как поднимать сейнер, никто толком не знал. Вот Котов и обратился за помощью к Астахову.
- Алексей Петрович и не такие суда поднимал, - сказал Астахов. - Вот он и будет руководить работами. На всякий случай пойдет и врач.
- Спасибо, - поблагодарил Котов и пожал Астахову руку. - Мне этот сейнер во как нужен.
- Когда выходить? - спросил Алексей.
- Хорошо бы сейчас и выйти. Я ведь на боте и пришел за вами, - сказал Котов.
- Через час я буду готов. Только забегу домой.
- Как сынишка? - спросил Астахов.
- Богатырь!
- Серафима Петровна управится с ним одна?
- Еще бы!
Алексей забежал домой, наскоро собрал чемоданчик и через час вместе с Савиным и Котовым вышел в рыболовецкий колхоз.
Бот был дряхлый, оборудование устаревшее, собрано по частям из списанного. Осмотрев рекомпрессионную камеру, Савин спросил у Котова:
- Где вы ее откопали?
- А что? - встревожился Котов. - Не годится?
- Годиться-то годится, но такими камерами пользовались еще в первую мировую войну.
- Что поделаешь, другой нет, - вздохнул Котов.
Алексей тоже осмотрел камеру и покачал головой. Действительно, старушка. В ней одно отделение, и если придется кого-то посылать на рекомпрессию, то только в одиночку.
Водолазы тоже оказались не ахти какими специалистами. В колхозе они очищали корпуса сейнеров, освобождали винты, если на них наматывались сети. На больших глубинах работать им не приходилось.
Работы шли успешно, и уже через неделю к подъему сейнера было почти все готово. Оставалось только завести буксирный трос, чтобы выдернуть из толщи ила корму сейнера.
