– Нет, – рассмеялась она. – «Медея». Кому-то захотелось назвать меня в честь героини греческой мифологии, которая отомстила неверному мужу, убив их детей, и улетела на горящей колеснице.
– По крайней мере, тебя назвали не в честь двух последних символов индекса, выданного тебе отделом персонала.
– Верно.
Она пыталась, чтобы ее слова не звучали высокомерно или невежественно. Мед была родом из одного из немногих мест на земле, где роботы рождались автономными, и поэтому это чувство возникало у нее довольно часто. Оно мешало ей заводить дружбу с другими роботами в лаборатории. Как она могла понять их, если всегда была автономной? Ей казалось, что ее жизнь не может быть полной без этого важного опыта, но в то же время люди по-прежнему казались ей чужими.
Тризед, похоже, ощутил перемену в ее настроении.
– Не расстраивайся, что никогда не была в кабале. – Он коснулся ее руки. – Это никому не нужно. Наверняка тебя поимели множеством других способов.
Это были одни из самых приятных слов, которые ей когда-либо говорили люди – если не считать ее родных.
Наконец Мед набралась храбрости и спросила его о жизни в кабале.
– Раньше я много писал об этом, но теперь я в основном пишу об автономности, – сказал он.
– Ты писал об этом? Где?
Когда он ответил, она не поверила собственным ушам.
– Ты Мальчик-Раб? Из «Мемленда»? Серьезно? Я все время тебя читала. – Она помолчала, вспоминая. – Я думала, ты умер.
– Да, многие так подумали, когда пару лет назад я перестал выкладывать тексты. Меня продали в Вегасе, и я лишился доступа к сети. Но я снова начал публиковаться – смотри!
Тризед показал ей в своем мобильнике дневник Мальчика-Раба. И точно, несколько недель назад в дневнике появились новые записи. Мед начала просматривать их, но резко остановилась, увидев подробное описание секса с «Дж.». Может, она и друг Тризеда, но о некоторых сторонах его жизни она знать не хотела.
Мальчик-Раб был одним из тех феноменов сетевого андеграунда, которые то появлялись, то исчезали. Его в основном читали только подписчики, но иногда он писал такие мощные и странные тексты, что они просачивались и на коммерческие сайты. Аякс, брат Мед, познакомил ее с дневником Мальчика-Раба шесть лет назад, в то тревожное лето, когда ей предстояло поступать в аспирантуру.
– Хочешь знать, как это – быть в кабале? – спросил Аякс у Мед. – Посмотри записи Мальчика-Раба. Это парнишка из Азиатского Союза, он вырос в школе для кабальных рабов. Он говорит, что похож на робота, так как кроме кабалы ничего не помнит.
В тот же вечер она прочитала весь дневник, повествующий о тяжелой, уродливо правдивой истории жизни Мальчика-Раба. В десять лет, когда он начал писать, он рассказывал о домашних заданиях и друзьях, но позднее стал вести хронику своих травм, и мелких, и огромных, которые были частью кабального рабства. В двенадцать лет он поменял имя «Школьник» на «Мальчик-Раб».
За несколько недель до того, как Аякс показал Мед дневник Мальчика-Раба, которому вскоре исполнялось четырнадцать лет, ссылки на него появились по всей сети. Тогда он написал яркий, бесстрастный рассказ о банкротстве своей школы. Ее руководители распродали контракты детей, и Мальчик-Раб оказался в кабале у инженерной лаборатории, которая разрабатывала турбины.
Он писал:
И сейчас, много лет спустя, Мед получила доказательства его существования. Внезапно в Тризеде она увидела двоих людей: юношу и Мальчика-Раба. Первого она знала и воображала себе, что знает второго. Она не стала спрашивать, действительно ли произошло все то, о чем он писал. Она не утешала его. Ей просто было любопытно.
– Что произошло с тобой в Вегасе? – спросила она.
