– Позвольте, о каких ошибках идет речь? – спокойно уточнил адмирал Мищенко. Нравился ему новый президент Конфедерации или нет, работать придется вместе. Нервозность Юнга несложно понять, вопрос в ином: сумеет ли он преодолеть внезапное шоковое состояние, прислушается ли к мнению людей, посвятивших проблеме взаимоотношений с иными космическими расами не один десяток лет? Или начнет пороть горячку, выплескивать эмоции, попытается оттянуть необходимые решения или вовсе самоустранится от их принятия?
– Не следовало отключать логрианские генераторы Вуали! – Президент поймал неодобрительный взгляд Кречетова и окончательно утратил самообладание. – Бездумно открыли шаровое скопление! – гневно выпалил он.
«Все. Ушел, что называется, в «глухую защиту», – неприязненно подумал Доминик Штейнер. Проще всего свалить вину на предшественников, не вспоминая о неожиданной атаке харамминов на систему Элио, о рухнувшей межзвездной сети Интерстар, о хаосе и панике, охвативших Обитаемую Галактику, когда отключились станции гиперсферных частот, перестали функционировать навигационные маркеры, и сотни человеческих миров оказались в полной изоляции друг от друга.[11]
– Нет смысла обсуждать прошлое, – холодно отреагировал адмирал Мищенко. – Итоги Семидневной войны с харамминами давно принадлежат истории, а перед нами стоят вопросы современного мироустройства. К тому же снятие Вуали произошло бы в любом случае. Очередная волна Экспансии в начале прошлого века, как вы знаете, остановилась у границ Рукава Пустоты. – Он умышленно принялся излагать общеизвестные факты, предоставляя президенту немного времени, чтобы унять эмоции, вернуться на позицию здравого смысла. – Древние цивилизации, три миллиона лет назад укрывшиеся от нашествия предтеч за Вуалью искажения пространства, утратили не только былое величие и техническое могущество, – продолжил адмирал, словно находился не на совещании у президента, а читал лекцию. – За столь длительный период изоляции они забыли о безграничности Вселенной, пока наши,
Спокойный тон адмирала Мищенко отрезвляюще воздействовал на президента. Юнг вернулся к своему креслу, тяжело сел.
– Извините, господа. – Он с трудом взял себя в руки. Самообладание высших офицеров ВКС просто бесило, но существовала поговорка: «Президенты приходят и уходят, а Флот остается». Нельзя ни на секунду забывать, кому принадлежит реальная власть в Обитаемой Галактике.
– И все же мне непонятно, почему мирный путь решения проблемы Диких Семей заранее отвергнут?! – подавив эмоции, глухо спросил Юнг.
На миг воцарилась тяжелая, гнетущая тишина. Диалог явно не складывался, участники созванного президентом совещания не понимали позиций друг друга.
– Худшее и наиболее стойкое из человеческих заблуждений – это миф о «братьях по разуму», – произнес адмирал Кречетов. Волею судьбы и по долгу службы ему чаще других приходилось контактировать с представителями иных космических рас, и Андрей Николаевич прекрасно представлял, о чем говорит. – Вселенная живет по законам, не имеющим ничего общего с нашими, чисто человеческими, а потому субъективными понятиями «добра» и «зла», «агрессивности» и «миролюбия». У каждой цивилизации существуют собственные приемы выживания, например логриане, которых все считают пацифистами, запросто «подминают» иные расы, щедро одаривая технологиями, в которых по-настоящему способны разобраться только они. Чем обеспечивают для себя вполне комфортный статус,
– Оставьте логриан в покое! Речь, по-моему, идет о Диких Семьях инсектов! – Александр Юнг как будто не услышал Кречетова. – Да, между нами существует недопонимание, происходят локальные стычки, но я не вижу почвы для глобального конфликта цивилизаций! Я хочу знать: кто и на каких основаниях категорически отверг путь мирного сосуществования людей и инсектов?!
– Мирный путь развития отношений между нашими цивилизациями не отвергнут, но поставлен под серьезное сомнение, – ответил ему адмирал Мищенко. – Взгляните сюда. – Он указал на голографическое изображение черного города, окруженного какими-то разрушенными постройками.
