Галактлейтенантов избивали молча, жестоко, с непонятным исступлением. Шум драки разбудил большинство личного состава роты, кто-то активировал систему тревоги, дальше события приняли неуправляемый, стихийный характер. Когда Пахомов появился на месте происшествия, вспышка немотивированной межпланетной ненависти достигла своего апогея, в жилом секторе происходило настоящее побоище – пришлось задействовать сервов, чтобы разнять и изолировать дерущихся.
– Ну, что скажешь? – Дитрих встал, прошелся по отсеку. Дверь за последним из участников инцидента только что закрылась.
– Не понимаю! – Пахомов коснулся текстоглифа, и над подлокотником его кресла возник тонкий голографический планшет со списком личного состава. Наугад открыв одно из личных дел, он пробежал взглядом по строкам. – Бред! У каждого из офицеров как минимум по десять лет службы за плечами! Горячие точки! Они смерти в лицо смотрели не раз, а тут… – Он развел руками. – Дитрих, ты ведь знаешь, кого попало сюда не назначают! Ну, я бы еще понял, если б подрались двое. Всякое бывает, но массовая драка, да еще и на почве межпланетных фобий! Говорю – бред!
– Ты сам-то не заводись. Как спал?
– Плохо. Всякая гадость снилась. Из прошлого.
– Так же, как мне и всем офицерам, проявившим немотивированную агрессию. – Дитрих уже пришел к определенному выводу. – С последним конвоем мы что-то пропустили!
– Боевые корабли откуда прибыли?
– Линия Хаммера, – Дитрих сверился с информацией из сети «Танаиса». – Не представляю, что за технология? Мыслесканер изобрели позже. Да и нет на борту кораблей активной аппаратуры. Дежурная смена мнемоников дважды все проверила.
– А что стало поводом для дополнительной проверки? – поинтересовался Пахомов. – Твое субъективное чувство тревоги?
– Скорее чувство опасности, – ответил Дитрих. – Источник никак не могу выявить. В одном ты прав: драка не укладывается ни в какие рамки! Что-то воздействовало на психику офицеров, пробуждая фобии, присущие подросткам, стертые дисциплиной, образованием, жизненным и боевым опытом, наконец! – Дитрих не заметил, как сорвался на повышенный тон. – Это не случайность и не совпадение! Мне сегодня снился кошмар из прошлого! Двенадцать лет прошло! Я поначалу срывался, винил себя в гибели ребят, потом понемногу боль улеглась.
– А на самом деле? – с неожиданной, необъяснимой злобой спросил Пахомов.
– В смысле? – Дитрих резко обернулся.
– На самом деле ты был виновен?! Допустил ошибку?! – Лицо галакткапитана исказила гримаса. – Ну, что замолчал, командир?!
– Да, допустил! – Гнев и боль в душе Дитриха плеснули через край. – Представляешь, не вывел фрегат из боя, когда плазмой снесло бронирование первого корпуса, а все отсеки внешнего слоя разнесло декомпрессией! Держался под огнем, пока шло перестроение эскадры! И вот ведь не повезло – выжил!
Лицо галакткапитана Пахомова побагровело, кулаки сжались.
– Ну ты и тварь! – сквозь зубы процедил Павел. – Успокоился, значит? Забыл? – Он с трудом сдерживал приступ ярости, на миг вырвался из стремнины неконтролируемых эмоций, просипел: – Мы… сейчас в горло вцепимся… друг другу…
Его слова отрезвили Дитриха.
Он словно вынырнул из бездонного омута. «Что с нами?!»
Пахомов до боли в пальцах сжал подлокотники кресла. Он сопротивлялся неодолимому желанию вскочить, вцепиться в горло Дитриху, который вдруг стал ненавистен ему до глубин души.
– Дежурная смена!
Сеть молчала в ответ.
Проклятие!.. Кто способен нейтрализовать усиленную вахту мнемоников?!
Жилы на шее Пахомова напряглись, из горла вырвался хрип, раздался скрежет. В неконтролируемом усилии Павел выломал подлокотники кресла и, сжимая их в побелевших пальцах, вдруг ринулся на Дитриха.
Командир «Танаиса» успел отреагировать, правая рука блокировала сокрушительный удар, металлопластиковый подлокотник глубоко рассек плоть, но металлическая кость, увитая сервоприводами кибернетического протеза, выдержала.
Он ответил коротким беспощадным ударом.
Пахомов обмяк, его ноги подкосились. Дитрих, не обращая внимания на кровь, толкнул его назад в кресло.
– Посиди пока.
Голова Павла безвольно склонилась на грудь.
«Сеть недоступна!» – Он рванулся к резервному терминалу, действуя в состоянии бешенства, чувствуя, что в буквальном смысле оглох и ослеп. Для мнемоника потеря связи с киберпространством равносильна исчезновению целой вселенной!
Комплекс аппаратуры, предназначенный для связи в экстренных ситуациях, не работал. Дитрих отключил интерфейс мысленных команд, но результат остался прежним. Ручной ввод с текстоглифной клавиатуры привел к появлению на экране все той же лаконичной надписи: «Сеть недоступна».
«Кибрайкер?» – Дитрих машинально обернулся, словно рассчитывал увидеть за спиной ухмыляющегося подонка, взломавшего сеть искусственного мира, но в отсеке не было никого, кроме Паши.
