Одни люди всецело доверяют теории эволюции Дарвина, другие свято верят в божественное сотворение мира. Но едва ли кто усомнится в искренности слов античных мыслителей, за много веков до нас скорбевших о растлении нравов молодежи, предвещавших по их мнению последние времена человечеству... Однако и в 22 веке человечество живо, по-сути мало чем отличаясь от своих первобытных предков.
Катаясь в мягкой шелковистой траве, они с упоением гладили и лизали друг друга... Вседругие не делали так из-за густой шерсти, а им с Ивэ очень нравилось ласкаться, особенно Инору - он даже урчал от удовольствия, зарываясь лицом в ее душистое тело, и все не мог надышаться. Но вседругие и вообще на них не похожи даже на вид, они редко ходят выпрямившись и не смеются никогда. А если Ма без причины увидит зубы, она до сих пор может влепить ему крепкую затрещину, не говоря уж о гневе Самого Главного, с которым и вовсе не пошутишь. Поэтому Инор из всей их большой семьи любил одну лишь чудесную Ивэ, особенно на этой укромной поляне... Такой, как здесь, он ее никогда и ни с кем больше не видел - и это была только его Ивэ, и только их двоих восхитительная тайна!..
Потом она начинала тихонько повизгивать, вся изогнувшись и откидываясь назад, волной разметав каштановые кудри. Этого сладостного момента Инор всегда дожидался терпеливо и нежно - предвкушая... А потом они долго лежали рядом в блаженной истоме и тихо дремали, прикрыв глаза... Солнечные блики, легко просеиваясь сквозь кружево листвы, играли на их разгоряченных загорелых телах, и тонкой рукой с обкусанными ногтями Ивэ ласково обнимала его плечо...
И как всегда, они не заметили подкравшегося к ним верзилу Токса. В кустах промелькнула темная всклокоченная голова, и жадным блеском
сверкнули из-за веток глаза... От сильного внезапного пинка Инор, скорчившись, откатился в сторону и аж взвыл в голос, но никто из своих не мог его услышать и помочь - не зря они уходили сюда, подальше от всехдругих. А полусонная, растерявшаяся Ивэ даже и приподняться не успела - дикарь сразу прижал ее к земле, почти всю закрыв своими длинными спутанными волосами...
* * *
Тяжко вздохнув и неумело выругавшись про себя, Рон крутнул кресло и отвернулся от панорамного монитора к большому аквариуму в стене - успокоительной живой картине... А что толку смотреть, если чуть не каждый день перед глазами возникает одно и то же невыносимое зрелище? Малоприятно видеть, как твоего двойника, а фактически - тебя самого подло лупцует здоровенный парень и наваливается на любимую девушку... На запах что ли приходит этот мерзкий Токс? А наши наивные голубки все блаженно дремлют и умнеть, похоже, вовсе не собираются... Ронни незаметно покосился на жену - зря он повернулся так резко, а впрочем, теперь... Эви, положив руку на сенсорную панель, мысленно передавала свой обязательный и почти неизменный в последнее время комментарий в журнал наблюдений. Но на экран фактически не глядела, привычно сидя в пол-оборота и слегка опустив голову - этот сценарий она уже выучила наизусть... Легко представить, насколько ей самой тошно от почти ежедневного унизительного зрелища...
Но до же чего хороша она там - изящная бронзовая фигурка на изумрудной траве! И Рон со стыдом ловил себя на невольном и неизменно возбуждающем любовании ею... Когда-то давно Эви сама вызвалась вести эти записи, ей нравилось придавать им форму коротких и весьма остроумных рассказов о жизни и приключениях трех забавных малышей. Так и повелось с тех пор, став именно ее обязанностью. А теперь она и рада бы отказаться, но двоякое чувство неловкости - женская стыдливость и строгая обязательность в работе - удерживали ее от объяснения с профессором Скоттом.
А у самого профессора во время этих безобразных сцен всегда находились уместные поводы отсутствовать в лаборатории. Частенько он просто отсиживался у себя кабинете, за что Ронни был ему очень признателен. Но с каждым месяцем им становилось все трудней сохранять объективность и невозмутимое спокойствие исследователей, да и просто хорошие отношения давних коллег, тем более, что в этом помещении их было всего трое. Профессор, конечно, изо всех сил деликатничал и даже иной раз пытался настроить всех на юмористический лад, но гнусность дикаря Токса наводила на тягостные размышления и вызывала такие непристойные аналогии, о которых и думать-то неловко. Двусмысленность ситуации была слишком очевидна, и напряженность в маленькой лаборатории день ото дня нарастала, грозя в скором времени лопнуть перетянутой струной...
Промурлыкал свою мелодию таймер - значит, время обеда, но у Рона в его подавленном состоянии даже весь аппетит пропал... Он досадливо повертел в руках баночку с капсулами любимого "барбекю" и резко отодвинул в сторону. Глотнул чуть-чуть энергетика... И снова печально вздохнув, положил в рот шарик виноградного желе, покатал задумчиво... Проверил показания климатических датчиков. Потянулся в кресле и неспешно переключился на территорию орангутанов, а потом их соседей - носачей. Вот там все было, как изначально определено природой - бесхитростно и утешительно-отдохновенно... Длиннорукие орангутаны показывали чудеса воздушной акробатики, в бахроме развевающейся шерсти перелетая между деревьями... Задумчиво бродили или отдыхали после ныряния с деревьев и купания в озере меланхоличные носачи...
* * *
