Автор и герой в эстетическом событии полностью

⁶³ Под «чистым идеализмом» Бахтин здесь подразумевает феноменологию Э. Гуссерля (1869–1938), основы которой им были разработаны в «Логических исследованиях» (1900–1901). Феноменологию – «науку о сущностях», «эйдетическую науку» – Гуссерль противопоставлял кантианству, подчеркивающему в познании субъективный и, в частности, психологический фактор: сам он выдвинул представление о «чистой логике», предмет которой – идеальные связи в мыслительном акте. Методом «феноменологической редукции», полагал Гуссерль, наличное знание может быть освобождено от неабсолютных моментов: в результате «вынесения за скобки последних обнаруживаются «чистые идеи», корреляты вещей в сознании. Бахтин хочет сказать, что античности был чужд этот пафос углубления в сущность вещей, отрицания внешнего во имя внутреннего. Ср. его высказывание по поводу образа человека в Античности: «Все телесное и внешнее одухотворено и интенсифицировано в нем, все духовное и внутреннее (с нашей точки зрения) – телесно и овнешнено. Как гётевская природа <…>, он “не имеет ни ядра, ни оболочки”, ни внешнего, ни внутреннего» (ВХ. – ВЛЭ, 286).

⁶⁴ Ф.Ф. Зелинский (1859–1944) – филолог-классик, профессор Петербургского университета, чьи лекции посещал Бахтин, (см.: Clark К., Holquist М. Mikhail Bakhtin). Зелинский призывал к непредвзятому взгляду на Античность, к отказу от «тусклого фонаря конфессионализма» при исследовании основ античного миросозерцания (Зелинский Ф.Ф. Древнегреческая религия. Пг., 1918. С. 11). Концепция Античности Зелинского содержала решительную апологию телесного начала. Бог, согласно Зелинскому, открывался древнему греку в телесной красоте; в греческой культуре жест доминирует над словом (там же. С. 63); для последователей Эпикура «все зависит от тела, все на свете – тело и тела» (с. 127) и т. д.

⁶⁵ Если в «Рождении трагедии из духа музыки» Ф. Ницше бог Аполлон – это обоготворенный «principium individuationis», то с Дионисом как в знаменитом трактате, так и всегда впоследствии связывается нарушение этого принципа, когда «субъективное исчезает до полного самозабвения»: «в пении и пляске являет себя человек сочленом более высокой общины», «каждый чувствует себя не только соединенным, примиренным, сплоченным со своим ближним, но единым с ним» (Ницше Ф. Соч.: В 2 т. Т. 1. М., 1990. С. 60–61). Орудия Диониса – силы опьянения или весны, воздействующие на собственно соматическую сторону человека.

⁶⁶ Ср. утверждение Г. Риккерта в полемике с эстетикой Ф. Ницше: Дионис – бог не эстетической сферы, но «одного лишь дикого жизненного импульса» (Риккерт Г. Философия жизни. Пб., 1922.

С. 141), а потому «изгнать его из нее или, по крайней мере, наложить на него оковы, – должно быть задачей всякого истинного художественного произведения» (Риккерт Г. Ценности жизни и культурные ценности //Логос. 1912–1913. Кн. 1–2. С. 29). Риккерт отрицает за Дионисом причастность к эстетизму на основаниях, близких к бахтинским: «Эстетика начинается с вопроса, чем отличается произведение искусства от изображаемой им живой действительности? Лишь там, где существует отстояние, дистанция, возможна эстетическая ценность» (там же. С. 28), – тогда как пафос Диониса – именно в упразднении дистанций.

⁶⁷ Ср.: «Обращаясь к чувствам внешним и внутренним, <…> следует постигнуть, что душа есть состоящее из тонких частиц тело, рассеянное по всему организму. <…>… Душе принадлежит главная причина чувства; однако она не получила бы его, если бы не была прикрыта остальным организмом. А остальной организм, доставивший ей эту причину, и сам получил участие в таком случайном свойстве от нее <…>: поэтому, когда душа удалится, организм не имеет чувства, ибо он сам в самом себе не имел этой силы <…>» (Эпикур приветствует Геродота // Материалисты Древней Греции. М., 1955. С. 190). Ср. также: «Голос плоти – не голодать, не жаждать, не зябнуть. У кого есть это, и кто надеется иметь это и в будущем, тот даже с Зевсом может поспорить о счастье» (Ватиканское собрание изречений, XXXIII // Там же. С. 220). Источник телесных ощущений Эпикур усматривает внутри человеческого «организма», связывая этот источник с «душой», – однако, «душу» видит материально-телесной; данный второй момент Бахтин связывает с классической античной традицией, отмечая при этом бесформенность «внутреннего тела» в представлениях Эпикура.

⁶⁸ Это аскетическое упражнение связывается с именем не стоика, а киника Диогена Синопского: «Желая всячески закалить себя, летом он перекатывался на горячий песок, а зимой обнимал статуи, запорошенные снегом» (Diog. Laert., VI, 2, 23; пер. М.Л. Гаспарова).

(Прим. С.С. Аверинцева)

⁶⁹ Ср. упоминание жалости как нежелательного состояния души в одном ряду с завистью, недоброжелательством, ревностью и т. п. в этико-психологической системе стоика Зенона Китийского (Diog. Laert.,VLI, I, 3).

(Прим. С.С. Аверинцева)