Автор и герой в эстетическом событии полностью

²² По свидетельству С. Бочарова (в разговоре с автором комментария), Бахтин шутливо говорил о диалектике Гегеля: «Тезис ничего не знает об антитезисе, антитезис – ничего о тезисе, а дурак синтез не знает о них обоих». Диалектический неперсонифицированный «диалог» – «диалог» абстрактных суждений – хочет сказать Бахтин, – это диалог мнимый. Иная точка зрения на соотношение диалога и диалектики представлена у Гадамера. Гадамер возводит «герменевтический феномен», для которого решающее значение имеет вопрос (см. прим. 18), к Платону: платоновский диалог – это прообраз герменевтической «беседы с текстом». Но платоновский диалог содержит в себе и изначальное понятие диалектики: диалектика Античности и Средневековья является не чем другим, как «искусством вопрошания» в искании истины. И для Гадамера, как, действительно, в случае платоновских диалогов, в герменевтическом «разговоре» на первый план выдвинут сам его предмет, истиной которого озабочены собеседники. Герменевтический «разговор» не чужд «диалектики», тогда как бытийственная модель диалога по Бахтину принципиально другая. Относительно же Гегеля Гадамер утверждает следующее: «Исконность беседы как взаимосвязанности вопроса с ответом проявляется и в таком экстремальном случае, каким является гегелевская диалектика в качестве философского метода». Гадамер признает, что диалектика по Гегелю – это «монолог мышления», однако, согласно Гадамеру, Гегель стремится вернуть свой метод к его платоновскому прообразу, «превратить логику в свершающийся язык, понятие – в сильное своим смыслом, спрашивающее и ответствующее слово» (Гадамер Х.-Г. Истина и метод. С. 434). Аргументы Гадамера не имеют веса для диалогизма Бахтина: в глазах последнего и платоновские диалоги суть в действительности монологи.

²³ Бахтиным была задумана работа с таким названием, предметом которой предполагалось сопоставление собственного слова самого Достоевского с его романами.

²⁴ Пушкин А.С. Борис Годунов («Ночь. Келья в Чудовом монастыре (1603 года)» // Пушкин А.С. Собр. соч.: В 10 т. Т. 4. М., 1960. С. 222).

²⁵ Природа творящая и несотворенная, природа сотворенная и творящая, природа сотворенная и нетворящая (латин.) – термины богословия И.С. Эриугены, используемые Бахтиным применительно к человеческому творчеству.

²⁶См.: HeideggerМ. Holzwege. Frankfurt am Main, 1950; HeideggerM. Unterwegs zur Sprache. Pfullingen, 1959.

²⁷Soliloquia (лат.: одинокие беседы с самим собой) – жанр средневековой литературы, получивший название по сочинению Бл. Августина.

²⁸ См.: Достоевский Ф.М. Преступление и наказание, ч. 2, гл. IV.

²⁹ См.: Письмо Ф.М. Достоевского Н.Д. Фонвизиной от февраля 1854 г. //Достоевский Ф.М. Поли. собр. соч.: В 30 т. Л., 1985. Т. 28, кн. I. С. 175–177.

³⁰ «Пьяненькие» – замысел романа, предшествующий «Преступлению и наказанию».

³¹ Из стихотворения Ф.И. Тютчева «Весна» (1838).

³²«В начале было Слово…» (Ин. 1,2).

³³ У Бахтина есть своеобразная философия имени и прозвища, заметки к которой были составлены в 1944 г. В этих заметках, в частности, говорится: «Имя по сущности своей глубоко положительно. <…> Назвать – утвердить на веки вечные, закрепить в бытии навсегда. <…> Вокруг имени сосредоточиваются все положительные, утверждающие, хвалебно-прославляющие формы языковой жизни»; «В противоположность имени прозвище тяготеет к бранному, к проклинающему полюсу языковой жизни. Но подлинное прозвище (как и подлинное ругательство) амбивалентно, биполярно. Но преобладает в нем развенчивающий момент. Если именем зовут и призывают, то прозвищем, скорее, прогоняют, пускают его вслед, как ругательство»; «Первофеномен поэтического слова – имя. Первофеномен слова прозаического – прозвище» (см.: Бахтин М.М. Дополнения и изменения к «Рабле». Имя и прозвище. – Указ. изд. С. 147–148).

³⁴ Мысли последнего фрагмента развиты Бахтиным в его работе РГ, помеченной датами 1940, 1970.

³⁵ Из статьи А. Блока «Об искусстве и критике» (1920): «Право, если бы Мопассан писал все это с чувством сатирика (если таковые бывают), он бы писал совсем иначе, он все время показывал бы, как плохо ведет себя Жорж Дюруа. Но он показывает только, как ведет себя Дюруа, а рассуждать о том, хорошо ли это или плохо, предоставляет читателям. Он-то, художник, “влюблен” в Жоржа Дюруа, как Гоголь был влюблен в Хлестакова» (БлокА. Собр. соч.: В 8 т. Т. 6. М.;Л., 1962. С. 153).

³⁶ Последний фрагмент – заметки Бахтина к ненаписанному предисловию сборника работ разных лет, который готовился к печати автором.