– А вы с Хроульвом родственники?
– Ну… не совсем.
– Как вас зовут?
– Эйнар Йоуханн Гримссон.
– Ага. Эйнар Йоуханн Гримссон. И вы здесь живете.
– Нет, я живу в Рейкьявике, на Сельтьяртнарнесе.
– А ведь точно, вы же писатель, который… которого он…
– Да. Совершенно верно.
– Да-да. Простите. Я думал, вы гораздо старше.
– Да?
– Ну… вот я… Значит, писатель? А какие книжки вы написали? Вы уж извините меня, я же шесть лет в Норвегии был. За отечественной литературой не следил.
– Да. Я не уверен, что вы о них слышали. Самая известная – пожалуй, «Отель “Исландия”», потом «План», «Свет умиротворения» – это моя первая книга, ее сейчас немногие знают.
– Нет, я… В общем, я только недавно оттуда, я там учился, в Сельскохозяйственном училище в Осе.
– Да? И каких писателей сейчас читают в Норвегии?
– Ну, Гамсуна. Практически ни о ком больше не говорят, только о Гамсуне. Люди с ним не во всем согласны. Конечно, он landsforrædder[81], и читать его приходится только украдкой. Чтобы никто не узнал, хе-хе…
– Да? Значит, вы его читали?
– Да. И я скажу вам – Гамсун как писатель великолепен. Этого у него не отнять. Хотя в политике он и принял не ту сторону. Но такое случалось и с другими. Например, с некоторыми нашими писателями. Их угораздило встать на защиту Сталина или даже Гитлера, даже когда те стали дружить. Полезные идиоты. Но как говорится: Poetical wit, political twit[82].
Откуда это у него? Кем он, черт возьми, себя возомнил?
– А что за… А какие книги Гамсуна вы читали?
– Во-первых, «Markens grøde» – «Плоды земли». Это одна из самых великолепных книг, какие я читал. А еще «Пан». «Пан – вообще бесподобная книга!
Ach so. Этот человек – явный придурок.
– Вы так считаете, да?
– Да. По крайней мере, она заставляет полностью забыть, что ее автор был квислингом, и ты почти готов простить ему все, что он насовершал. Значит, это, наверно, хорошая книга. Хорошая книга выше всего. По-моему, ни один писатель не умеет так тонко чувствовать природу, как Гамсун.
– Да?
– Да. У нас, у исландцев, никогда не будет такого великолепного писателя, каким был Гамсун. А вы сейчас пишете?
– Сейчас?
– Ну, никакую книгу не сочиняете? Девочка сказала, вы что-то записываете для ее отца, для Хроульва. Какие-то рассказы о баранах… Это правда?
Я издаю покашливание.
– Это, наверно, такая второстепенная работа! – продолжает он.
– Ну, это… Да, наверно, можно так сказать.
– Да. Но лучше бы вы написали книгу о Хроульве. Он ведь так и просится, чтоб его в роман вставили: человек с бараньими рогами!
– С бараньими?
– Да. Мне порой становится тоскливо, что исландские писатели больше не пишут про жизнь нашей страны – жизнь как она есть, во всем великолепии. Сейчас в основном все какие-то короткие городские рассказы. Не писательство, а одно баловство. По-моему, им надо мыслить масштабнее. Как Гамсун. Например, можно было бы написать великолепную книгу о жизни вот здесь, в Хельской долине. Вы о таком не задумывались?
Я чуть было не сказал ему правду – этому напористому дурню, который считал, будто знает все лучше тебя, и обожает этого норвежского чурбана. Я чуть не сказал ему, где его место, – но мне удалось смирить гнев, и я удалился, оставив его одного в кухне. И он какое-то время посидел там, пока старуха не вернулась из курятника. А через короткое время я услышал, как его «русский джип» угромыхал прочь.
Норвежец Баурд. Значит, он и впрямь в Норвегии побывал. Его сознание – это отдельная вселенная. Он прочитал книги, которые я сам не осилил до конца. Важнейшая способность писателя – заставить невероятные вещи звучать правдоподобно. Баурд уехал в Норвегию после войны, и те годы сформировали его мировоззрение. А войну кто написал? Где кончается писательское творчество? И где начинается та война?
Писательское творчество – это война, которую выигрывают в мирной обстановке.
