Ее грудь вздымалась с угрожающей скоростью, когда его грубая рука нашла свой путь вниз, к ее мягкому, но неутомимому терновому кусту... Можно писать «терновый куст» в любовном романе? Как насчет «полового меча»? Вот что это такое... «половой меч», верно, половой, и выглядит как меч, поражая внутренние подземелья темных женских желаний. Что насчет груди? Действительно ли грудь вздымается?Боже, я понятия не имею, что происходит, когда дело доходит до интимных деталей. Я девственница, которая пытается написать любовный роман, и, кажется, я не могу описать сцены секса, благодаря отсутствию у меня опыта. Двое моих лучших друзей подстрекают меня бросить на время перо и получать практику в реальной жизни, путем различных граней свиданий, таких как: свидания в слепую, онлайн-знакомства и случайные контакты. Но потерять свою девственность, оказывается, сложнее, чем ожидалось...
18+
(в книге присутствует нецензурная лексика и сцены сексуального характера)
— Терновый куст? О чем, черт возьми, ты пишешь?
— Боже! — закричала я, захлопнув крышку своего ноутбука. — Генри, ты не можешь просто подойти ко мне и начать читать мои истории.
— Истории? — спросил он, выгнув бровь. — Грудь? Терновый куст? Ты пишешь сцену секса?
— Ну, разумеется. На самом деле пишу, — ответила я, поднимая подбородок.
Он скрестил руки на груди и произнес:
— Что, черт возьми, ты подразумеваешь под терновым кустом?
Чувствуя, как смущение от вопроса начало проявляться на моем лице, я отвернулась от него на стуле, сложила заметки так, что они аккуратно лежали рядом. Терновый куст был высокоавторитетным термином, который использовали для обозначения женской интимной зоны, по крайней мере, это то, чему моя мама учила меня.
— Рози, что ты имела в виду?
Прочищая горло и выпятив грудь, я посмотрела ему в глаза и ответила:
— Не то чтобы это твое дело, но я подразумеваю женский сад безмятежного удовольствия.
Я наблюдала, как Генри осторожно рассматривал меня этими своими глазами цвета морской волны, которые провели последние шесть лет, изучая меня и мои странности. Он был моим первым настоящим другом и с первого дня знакомства принимал меня такой, какой я была: после домашнего обучения, скрытная, наивная девушка, которую забросили в ее первый день в колледже.
Наконец, он откинул голову назад и засмеялся, заставляя меня сразу напрячься; даже если мы были лучшими друзьями, я все еще чувствовала застенчивость из-за нехватки у меня «современной манеры выражаться».
— Что смешного? — спросила я, прижимая записную книжку ближе к груди.
— Рози, пожалуйста, скажи, что ты не называешь женскую вагину «садом удовольствий».
— Генри, — я попыталась утихомирить его.
Я заслужила еще один смешок от него, когда он обнял меня рукой за плечи и вывел из моей комнаты в квартире, которую мы делили вместе с еще одной нашей соседкой Делани.
— Рози, если ты не можешь произнести вслух «вагина», то нет ни единой возможности, что ты сможешь писать о пульсирующих пенисах и возбужденных сосках.
Тепло пронеслось по мне от упоминания пульсирующего пениса, чего я никогда не испытывала на себе. Единственные пенисы, которые я видела, были любезно предоставлены «Тамблером» и осторожным поиском в Гугле. Я бы лучше изучила один лично, потому что из того, что я видела в интернете, и что прочитала в других романах, у них был собственный ум... дергаться и подниматься, когда возбуждены. Я буквально мечтала увидеть настоящий эрегированный член. Что произойдет, если я коснусь его? Этот вопрос постоянно крутился в моей голове.
Взрослея, я была крайне защищена своими родителями. Я была на домашнем обучении и проводила много дней на пляже или в своей комнате, читая. Все, что написано Джейн Остин, было моими книгами для чтения, пока я не нашла один из грязных романов мамы в ее прикроватной тумбочке. Мы не говорили о сексе, никогда, и я была очарована тем, чтобы прочитать книгу о вздымающихся грудях и толстых выпуклостях. Я не могла сопротивляться, была поймана на крючок.
С тех пор я читала любовные романы. Когда я была юной, я читала только в библиотеке, так что мама ни разу не поймала меня, и мне сходило это с рук. В колледже я сосредоточилась на учебе, так что до окончания я не начинала снова читать, питая страсть к романтике внутри себя.
— Эй, ты вообще слушаешь, что я говорю? — спросила Делани, моя лучшая подруга и соседка, смотря на меня; ее рука была на бедре, прикрытом халатом, и волосы собраны в полотенце.
— Эммм, нет, — ответила я с невинной улыбкой. Когда Делани вообще появилась? — Что ты сказала?
Закатывая глаза, Делани повторила:
— Ты начала снова писать свой любовный роман?