В таких случаях у правящего клана, а точнее, у узкой придворной группы, заинтересованной в сохранении status quo, обычно есть возможность выдвинуть преемника, в наибольшей степени отвечающего ее интересам. Такое выдвижение чаще всего является результатом внутриклановой сделки. Хотя при этом не исключается и определенная борьба. Сам по себе процесс наделения властным титулом в условиях авторитарного режима фактически не поддается регулированию конституциями и законами. Главную роль играет способность преемника и его сторонников контролировать силовые структуры и обеспечивать тот самый status quo.
Обычно преемником диктатора становится наиболее влиятельное лицо из его ближайшего окружения. После случившегося в 1968 году инсульта у бессменного правителя Португалии 79-летнего А. Салазара, находившегося у власти примерно 40 лет, его преемником стал 62-летний Марсело Каэтану. Последний был давним другом и соратником диктатора, работавшим с ним еще в 1920-е годы в Министерстве финансов. Его назначение не вызвало особых споров в правящей группе. Так жизнь авторитарного режима была продлена еще на шесть лет.
Напротив, после инсульта, случившегося в 1969 году у военного диктатора Бразилии А. Коста-и-Силвы, его коллеги по правящей хунте, весьма амбициозные генералы, поначалу так и не смогли договориться о приемлемой для всех кандидатуре нового лидера режима. Поэтому в течение трех месяцев государство управлялось коллегиально тремя членами хунты — А. Таварисом, М. Мелу и А. Радемакером.
Еще один вариант действий правящей группы (клана) в случае ухода диктатора — передача власти его родственнику (обычно сыну). Такие случаи особенно иллюстративны при характеристике некоторых авторитарных режимов как псевдомонархий, а сознания их приверженцев — как монархического.
В 2000 году после смерти сирийского диктатора Хафеза Асада власть благодаря поддержке правящей бюрократии унаследовал его сын — Башар Асад. В 2003 году в Азербайджане президент страны Гейдар Алиев выдвинул свою кандидатуру на очередных президентских выборах наряду с кандидатурой своего сына Ильхама. Позже отец снял свою кандидатуру в пользу сына, которому и передал власть. В этом случае передача власти произошла еще при жизни диктатора, за полгода до его смерти. В 2006 году после смерти главы Туркменистана С. Ниязова благодаря поддержке силовых структур власть унаследовал Г. Бердымухамедов, который, по слухам, является внебрачным сыном диктатора.
Но если вынести за скобки тяжелую болезнь или смерть как основание для смены диктатора, можно ли предположить, что несменяемость власти является важным признаком авторитарного правления? Иными словами — является ли сменяемость глав режима признаком, указывающим на наличие демократических институтов?
В этой связи приведем точку зрения М. А. Краснова: «Чтобы удостовериться в существовании если не демократии, то как минимум условий для ее развития... достаточно посмотреть, если речь идет о президентских и полупрезидентских республиках, существует ли в них явная или скрытая (при передаче власти по монархическому сценарию) несменяемость президентов... если нет такой смены, демократические институты перестают выполнять свою прямую функцию институционализированного контроля общества над государством (народа над органами публичной власти)»[18].
Думается, что это верно, — режим личной власти несовместим с демократией. И вывод о несменяемости власти как признаке отсутствия демократии вполне применим ко всем авторитарным режимам, установившимся на постсоветском пространстве в бывших республиках СССР.
Однако при этом практика некоторых авторитарных режимов свидетельствует о том, что и при наличии реальной или даже регулярной смены власти они не меняют своего характера и не допускают реального функционирования демократических институтов. В таких случаях сменяемость власти является не следствием «институционализированного контроля общества над государством», но всего лишь следствием противоречий внутри правящей группы либо исполнения ее членами неформальных договоренностей.
Так, в Аргентине в марте 1981 года, спустя пять лет после военного переворота, в руководстве авторитарного режима назрел кризис, обусловленный ухудшением экономической ситуации и массовыми протестными выступлениями. В результате глава режима генерал Хорхе Видела вынужден был уступить свое место другому генералу — Роберто Эдуардо Виоле. Смена власти прошла мирно, хотя противоречия между представителями различных родов войск в аргентинской правящей группе к этому времени серьезно обострились. Новый лидер Виола тоже не смог обуздать кризис, и уже через девять месяцев военная хунта сделала заявление о его неспособности выполнять обязанности главы государства «по состоянию здоровья». В результате еще одной внутриклановой сделки полномочия главы режима были переданы вице-адмиралу Карлосу Лакосте. Но и он удержался у власти немногим более недели, уступив место генералу Леопольду Галтьери.
