Эта книга – душевная порнография. Автор показывает свою жизнь без прикрас. Чтобы идти дальше, нужно достать воспоминания, тем самым нейтрализовав. Антураж книги – попытка изнасилования и гордый Петербург, прозябание в глуши Техаса и нежность Крыма, термитники Китая и песчаная буря в Тибете, нескончаемо красивая и одновременно безумная Индия. Путешествие ведёт по карте мира и по взрослеющей душе. Сложные взаимоотношения, полные приключений, боли, наркотиков и преодолений. Это путешествие в одну жизнь, которая перекликается с тысячами других, так же желающих понять этот мир, найти себя и обрести любовь.Содержит нецензурную брань.
В оформлении обложки использовано изображение фрагмента храма Мурлидхар в деревне Наггар, штат Химачал-Прадеш, Индия. Автор Абраменко А.
Я бросила своих детей. Это оказалось несложно. Достала рюкзак, сложила в него минимум необходимых вещей, отыскала на полке старый шлем, взяла ключи от скутера и ушла. Две девочки: одной чуть больше четырёх, другой нет ещё и года. Я не оставила их под забором, не сдала в детский дом, не поручила бабушке. Они остались с отцом, тем мужчиной, с которым я пыталась жить в мире и согласии целых одиннадцать лет. Но пришёл момент, и я не выдержала. Одиннадцать долгих лет постепенно проясняющейся лжи, систематического воровства, постоянных наркотиков, предательств, измен, драк и беспрерывных бездомных скитаний. Казалось, о том человеке, которого я нестабильно называла своим мужем, хороших воспоминаний не осталось вовсе.
Жара северного Гоа отпустила свою цепкую хватку. Солнце по дуге неспешно начало свой спуск к закату. Пустые дороги извивались вдоль холмов серыми змейками, увлекая мой скутер подальше от розового домика, в который я больше не хотела возвращаться никогда. Пронзительный звук разбивающегося стеклянного стакана прилип к барабанным перепонкам. «Мамочка, не уезжай, ведь я так тебя люблю!» – последние слова старшей дочери проедали в сердце дыру. Кто может понять меня сейчас? Кто в состоянии разделить мою боль? Этот мир, который я рассекала своими горячими слезами, всегда осуждал женщину, ищущую свободу от эмоциональной тюрьмы, но всегда поддерживал мужчину, который делал то же самое. Образ матери – неоспоримая жертва, которую женщина должна принести во что бы то ни стало, водружая на алтарь семьи свою молодость, спокойствие, внутреннюю гармонию, красоту и счастье в обмен на служение мужу и детям. Отец может уходить, может совершать ошибки, не заботиться о тех, кого наплодил, бросать их. Но мать должна быть верной своим детям всегда, ведь кто, если не она, в итоге сможет позаботиться о них.
Сознание бомбардировали придуманные оценки, сплетни, пересуды, шёпот за спиной, непринятие и непонимание, но рука крепко держала ручку газа, а ум хаотично выстраивал проекцию будущего, свободного от семьи и оставленных обязательств. Я везла себя в никуда, просто вперёд, гнала прочь чужие фантомные осуждения, снимала с сердца свинец. Я любила девочек. Ни один диагноз плохой матери на самом деле меня не характеризовал, потому что в действительности я уезжала не от детей. Я уезжала от их отца. От его ошибок и холодного многолетнего неуважения.
До встречи с будущим мужем оставалось несколько месяцев. Мы познакомились почти сразу после того, как меня пытались изнасиловать. Это печальная история, но без неё не обойтись. Был последний день неласкового уральского лета. Поздний вечер. Улицы пустовали. Даже центральный проспект молчал, не разрываясь шумом несущихся мотоциклов. Фонари тусклым светом жгли электричество, бросали жёлтые круги на тёмный асфальт и нагоняли такую беспробудную тоску, что хотелось выть на них, как на Луну. Последний день лета я ненавидела ещё со школы. Он предвещал целый год мучительного отбывания за партой в образовательном учреждении, куда хотелось идти только лишь ради того, чтобы увидеть знакомые лица таких же провинившихся. Но нет, на следующий день мне не нужно было в злополучную школу. Мне нужно было на работу. Я работала ведущей одной из лучших радиостанций в городе. С напарником мы вели утреннее шоу, самый престижный сегмент во всём радиоэфире. Я работала на станции почти три года и чувствовала, что упираюсь в собственный потолок. Дальше можно было расти лишь вширь, а именно в какое-нибудь из директорских кресел, но это было не для меня. В то лето я отправилась в отпуск, пожарилась под солнцем российского юга и заглянула в Петербург. Несколько дней в северной столице стали поворотными в моей судьбе. Я два раза меняла билеты и вернулась в свой уральский городок подавленная и расстроенная.
