Офицер мягко подвел меня к машине, помог поставить в кузов рюкзак и усадил в салон.
Что же делать?
Вот в небольшую очередь за маршрутными такси пристраивается грузовик. Я прыгаю на подножку и договариваюсь с водителем о подвозе до Асуана в кабине грузовика. Но «хелперыполицейские» не отдают мой рюкзак!
— Нет! Нельзя ездить на грузовике! Сейчас будет автобус! — Наперебой убеждают меня на двух языках.
— Я не хочу автобус! Отдайте мой рюкзак, я уже договорился с этим грузовиком!
— На грузовике опасно! Очень опасно. Иностранцы должны ездить только на автобусах!
— А-а! Нехороший человек, отпусти мой рюкзак! Вот машина меня ждет, стоит. Никакой опасности — посмотри! Прямо до Асуана доеду без всяких автобусов…
Несмотря на то, что этот грузовик «очень опасный», полицейские заставляют его уехать без пассажира, в то время как несколько солдат с автоматами удерживают меня за рюкзак. До рукоприкладства решил не доводить, но как только грузовик уехал, взял рюкзак и демонстративно ушел на сто метров вперед от поста. Офицеры, полчаса назад угощавшие меня водой и желавшие «счастливого пути», стали кричать на подчиненных и грозно махать мне руками, принуждая вернуться: «О, безумец! Он хочет погибнуть от рук арабских террористов!?
Немедленно вернуть его на пост!» Сержант и солдаты отвечали примерно так: «Он сумасшедший! Мы не можем его удержать силой — он убежал туда и хочет погибнуть!»
Примерно такие разборки, судя по жестам и крикам, происходили на посту. Наконец, ко мне выдвинулся «парламентер», уже знакомый мне англо-говорящий сержант:
— Как дела? — Начал он издалека, используя английское приветствие.
— Есть проблемы. — Сердито отвечал я, сидя на рюкзаке и поглядывая на машины сквозь его армейские штаны.
— ?! Неужели? В чем проблемы? — Офицер старался изобразить на лице саму добродушность.
— Ты — моя проблема. Полиция не дает мне путешествовать на машинах.
— Пойдем на пост, сейчас поедет машина, отвезут тебя бесплатно.
— Спасибо. Я здесь посижу. — Напомнил я ему последнюю бесплатную машину, в которую они меня не пустили.
— Ой-ой. Я хороший парень. Не нужно меня боятся. Вставай… ты меня слышишь?
— Я не понимаю тебя. Я из России. — Применим игру «Моя твоя не понимай», ведь я не обязан знать какие-либо языки, кроме русского!
— Ха-ха! Не прикидывайся! Ты прекрасно понимал меня только что по-арабски и по-английски. Хватит придуриваться…
— Пошел на фиг! Не приставай. — Отбросил в сторону его руку и надвинул шляпу на глаза.
Все это наблюдали с поста другие полицейские. Наконец, их терпение лопнуло. Подъехала та самая полицейская машина.
— Садись. Поехали. — Сказал водитель и открыл дверь салона с кондиционером.
— Куда ты едешь? В Асуан?
— Да-да. В Асуан. Залезай быстрей. — Уговаривавший меня сержант, обрадовался, что я снова вспомнил арабский язык.
— Без всяких автобусов, до Асуана?!
— Да-да. Все бесплатно. Залезай быстрей, водитель ждет.
Я загрузился в салон машины, подперев ногами автоматы Калашникова, грудой сваленные на полу. Мой «хороший парень» уселся рядом. Машина тронулась … развернулась и приехала обратно на пост полиции! Ай да хитрецы! Ай да провели дурачка!
Тут как раз, к всеобщему счастью, на пост приехали три автобуса с иностранными туристами. Двери открылись и белые мистеры высыпали на улицу, покупая в кафе ледяную кока-колу и одновременно натирая друг друга кремами от загара. Сразу несколько полицейских бросились к водителям, чтобы вписать меня в автобус бесплатно. Я же, изобразил покорность, взял рюкзак и двинулся к автобусам. Всеобщий вздох облегчения услышал вслед от доблестной египетской полиции. Смешался с толпой туристов, прошел ее насквозь и вдоль дороги дальше на север, в обратную от Асуана сторону. Через 300 метров свернул на сельскую дорогу и зашагал в сторону Нила, через заросли сахарного тростника и финиковые пальмы. Здесь полицейские поняли мой маневр — Начали кричать, махать руками. Несколько солдат отправились в погоню. Но я был уверен, что стрелять в присутствии туристов они не посмеют даже в воздух, а уж бегать по зарослям Нила с автоматом и в бронежилете занятие явно не из приятных. Думаю, что солдаты были даже рады «потерять» преследуемого. Скрывшись от глаз полиции, я вышел на берег реки, посидел под финиковыми пальмами минут десять, пока уймется погоня. Здесь я пообщался с добрыми египетскими крестьянами, которые угощали меня финиками и чаем, и жаловались на дороговизну «обуви для народа». Эти же крестьяне показали мне грунтовую дорожку вдоль Нила. Идя по ней, я имел возможность ознакомиться с их нехитрым сельских хозяйством:
