– Только учти, нам это на себе тащить… ну, раз решилась, давай! Иди. Жду твоего сигнала.
***
В семействе Д'Ивер все ложились спать довольно поздно, так что времени на сборы у меня было предостаточно.
Первым на кровать полетел вещмешок. Эх, запомнился он мне куда более крепким, а сейчас глядь: днище потертое, лямки надорвались, в кармане дырка, общую пошарпанность даже упоминать не буду. Но ничего, ещё походит!
Капитальный шкаф с дверцами, ящиками и всем прочим, что там ему полагается, мне заменял широкий стеллаж. От пыли и лишних взглядов его содержимое скрывали занавески цвета ясеневой древесины снаружи и в отвратительно аляповатые цветочки изнутри. Уже не помню, почему у меня поднялась рука прибить именно эти три куска ткани на кромку, но точно знаю, почему за столько лет не поменяла: Вил регулярно практиковала на них искусство иллюзий. За это время в комнате каких только шкафов не стояло! И золотые, и деревянные, с шитыми серебром портьерами, с узорами и инкрустацией…
На одну сторону кровати полетела экипировка, на другую – кучкой сменное и всякая нужная мелочёвка. Проверила состояние любимого ножа – тяжелый клинок остёр и отполирован, в прочных ножнах. Оглядела еще раз полки и наткнулась на карандашный рисунок.
Он притулился на внутренней стороне боковины, вроде и не прячась, а вроде и не на виду. На несчастного студента, потерявшегося в темном коридоре, надвигалась из темноты высокая тощая фигура, угрожающе протягивая когтистые руки. Половину узкого лица занимали зеленые глазищи, половину – оскаленные челюсти. Длинные черные косы сливались с тьмой позади. Снизу шла кривоватая надпись "Бледная шлёндра", стилизованная под учебник "Человекоядная нежить всех сортов и мастей"
На этот рисунок я всегда глядела с неослабевающей гордостью. Почетный трофей, признание меня состоявшимся охотником на магов! Даже портретное сходство угадывается!
Когда я, впервые придя сюда, договаривалась поработать на благо Эверра, в планах было вскоре продолжить путешествие. Но холода и непогода пришли рано и сильно, ночная работа оказалась неожиданно интересной, и полмесяца превратились в месяц, затем в "ну, перезимую"… И как-то совсем уж внезапно – в без малого шесть лет. Впрочем, чего жаловаться. Когда-то я мечтала стать всамделишним охотником на магов, а тут, по факту, и стала. Знаешь, по какому механизму работает отвод глаз – и в следующий раз поймаешь нарушителя. Невидимость, проход сквозь стены, замедление и ускорение, иллюзии, ловушки – чего только хулиганы не придумывали! Пришлось учиться. Теорию не хуже Виэллы вызубрила.
После упаковки осталось последнее дело – сесть за письма. Одно директору Эверру, о прекращении нашего прекрасного сотрудничества, дополненное рекомендацией кандидата на скоропостижно освободившийся пост. После недолгих раздумий и куда более долгих подборов правильных слов написалось и второе – отцу Виэллы. Немногословный, спокойный и весь какой-то благодушный, он располагал к себе и заслуживал хоть какой-то весточки. Надеюсь, что между сухих строк "перерыв в аренде из-за тяги вашей дочери к путешествиям", Ульрик Д'Ивер поймeт, что его дочь пусть и ушла в ночь в неизвестном направлении, но всё–таки под присмотром.
***
Из сладкой дрeмы, я вынырнула, по ощущениям, около полуночи. Минуту полежала. Внизу неподвижное крупное пятно по правой стороне – спящие родители. По левой стороне – суетливо кружила не передумавшая Виэлла.
Занятно, что обычный, "человеческий", эмпат, никого бы, наверно, и не почувствовал. Ему, чтобы уловить эмоции, нужно подобраться метра хотя бы на два. Я же чую не менее чем с десяти, но только присутствие. Что-то самое базовое, что испытывает всё живое. А нормальные эмоции – очень сильные и почти вплотную.
До условного знака – тихого стука в окошко – я как раз успела заплести в толстую косу черные волосы, полностью одеться, приладить на бедро чехол с ножом. Необыкновенно тщательно заправила постель, оставив на покрывале записку. В последний момент перед выходом, уже набрасывая безразмерный плащ, метнулась к шкафу за памятной карикатурой.
Перед домом, под тусклым фонарём, переминалась Виэлла. Очертаниями она напоминала популярную садовую скульптурку. Кокон теплой пуховой куртки до колен, накинутый на смешную вязаную шапку капюшон, возвышающийся над головой рюкзак и красно-фиолетовая поясная сумочка. На эту вырвиглазную штучку я обильно пускала слюни: пятое измерение, внутренний объем вдесятеро больше! У ног лежало две пары коротких широких лыж.
– Предусмотрительно, – одобрила я. – На перевале пригодятся.
– А может, не туда? – нерешительно предложила Вил, стискивая тонкий посох, гордость любого волшебника. – Всe-таки и мама в первую очередь про перевал подумает, и в Ормее я уже бывала…
– Хорошо, тогда на юг! – я закинула лыжи на плечо и пошла к калитке. Продемонстрировала сложенный листок: – Только Эверру в почтовый ящик кинем.
Нагнавшая меня подруга молча сплела "вестника". Заклинание поглотило письмо и растворилось в темноте.
