Первым делом решили-таки зарегистрироваться. Кто его знает, какие порядки в Судане? Может быть, тут за каждым углом притаился негр с автоматом, вылавливающий людей без регистрации?
Вади-Халфа была пустынна. Перед нами расстилалась большая песчаная равнина, прочерченная там и сям следами машин, с несколькими горами вдали и несколькими развалинами глиняных одноэтажных сараев вблизи. Вероятно, не так давно жителей Вади-Халфы постигло наводнение, и воды Нила размыли эти глиняные постройки. Мы прошли около полутора километров, прежде чем наткнулись на железнодорожный вокзал.
Железнодорожный вокзал представлял собой длинное пустое одноэтажное здание. Надпись на арабском и английском подтверждала, что мы достигли Вади-Халфы. Перед вокзалом, на песке, стояла одна пустая «тойота-хайлюкс». Мы вошли в небольшую гулкую внутренность вокзала и вышли с другой стороны. Нашему взору предстало штук десять железнодорожных путей, несколько товарных вагонов там и сям и одна ручная дрезина. Поездов, кассиров, пассажиров, бомжей, полицейских и продавцов на вокзале не было. Не было и обменщиков валюты, хотя здесь они, по идее, должны были водиться. Только два местных жителя сидели близ вокзала на цементной завалинке и демонстративно не пытались пристать к нам.
— Как насчет поезда? — обратились мы к ним по-арабски.
— Поезд завтра.
— А где здесь отделение полиции?
— Идите вон туда, — отвечали люди.
Мы удивились пустынности вокзала и направились искать отделение полиции. Вскоре оно было найдено. Одноэтажное, из нескольких комнат, огороженное высоким забором, оно навевало скуку на содержащихся в нем. Мы вошли.
Вскоре, с трудом объяснив свою нужду, мы заполнили анкеты и присоединили к ним свои фотографии. Тут оказалось, что регистрация в Вади-Халфе и пермит на достижение Хартума обойдутся нам в 22 000 суданских фунтов на человека (10 долларов). Мы отправились менять деньги, и — о чудо! — сделать это мы не смогли. Маленькое здание пропыленного, провяленного на солнце и ветру банка содержало лишь одного тупого клерка, который долго объяснял, что за 50 на рынке можно получить 125 000 фунтов, а в его банке можно получить только 110 000 фунтов, но даже их получить нельзя, потому что рабочий день сегодня почему-то уже кончился. Тогда мы пошли на базар и обошли его целиком; но никто из скучающих, разморенных жарою продавцов менять деньги нам не захотел, разве только 100 долларов обменять на 200 000 фунтов, что было явной грабиловкой. Не найдя счастья в обмене денег, мы вернулись в отделение полиции.
Полицейские брать деньги за пермит в долларах не хотели, смотря на валюту с подозрением и с опаской. Тогда мы аккуратно вырвали свои фотографии из уже заполненных нами анкет, взяли рюкзаки и пошли из отделения полиции вон. Сонные, медленные полицейские так и не поняли, что помешало нам зарегистрироваться, и удивленно проводили нас взглядом.
«Ну не судьба зарегистрироваться, ну и не будем», — решили мы, и таким образом с делом номер один мы «разобрались». Вторым нашим делом было сообщить по Интернету о том, что мы достигли Судана. Однако вид Вади-Халфы говорил нам о том, что с Интернетом здесь плохо. Тогда мы взялись за третье, и последнее, дело — надо было достичь конца Вади-Халфы и занять позицию на выезде из нее.
Мы шли по песчаной улице. По обеим сторонам — одинаковые прямоугольные глиняные дома, огороженные двухметровыми заборами из такой же необожженной глины. Некоторые дома и заборы были побелены, но большинство сохранили свой естественно коричневый цвет. В некоторых дворах росли пальмы и торчали над заборами и плоскими крышами домов. Прохожих почти не было. Но вот нас нагнала машина — легковушка «тойота-хайлюкс» с кузовом, в котором размещались уже какие-то люди и доски — и затормозила.
— Скажите, где трасса на Донголу?
— Садитесь, подвезу! — отвечал водитель, и мы залезли в кузов.
Вади-Халфа оказалась необычно длинной. Вероятно, порт был лишь ее предместьем. Мы впятером ехали в кузове и глазели по сторонам.
— Забыли про деньги сказать, — вспомнил кто-то.
— Ничего, пусть будет тест: первая машина в Судане!
Километра через полтора водитель свернул с основной улицы и высадил нас. Мы поблагодарили его (о деньгах речи не шло) и пошли пешком в указанном водителем направлении. Но тут возникла вторая локальная машина и довезла нас до самого выезда из Вади-Халфы.
Первая позиция на трассе при выезде из Вади-Халфы, на которой мы пребывали следующие двадцать два с половиной часа, выглядела так.
Справа от нас стоял дом, последний в деревне. Дом имел форму куба; его стены состояли из необожженных глиняных кирпичей. В верхней части стены, обращенной к нам, имелось окно — не застекленное отверстие. К дому была пристроена глиняная стена, окружавшая двор, в тени которой мы и сели, употребляя воду (у Вовки Шарлаева хранился в рюкзаке пятилитровый бурдюк с водой) и египетские лепешки.