Побросав чемоданы, мы с ним прикинули, куда можно будет поставить третью кровать. Оценив все варианты, мы открыли 209-ую (ключ от неё я вчера также взял у Игоря) и вытащили одну кровать, сознательно превращая комнату в трёхместную.
Конечно, разумно предположить, что мне, как человеку, имеющего право первого выбора, следовало бы взять 209-ую, так как там тоже собирались жить три человека, как и у в 214-ой. Но просто трудно себе представить, как бы посмотрели на меня те три человека, когда узнали бы, что я предлагаю им на троих малюсенькую комнатенышку. И тогда бы обязательно кто-нибудь один из них переселился бы к нам.
Я говорю "кто-нибудь", хотя и дураку ясно, что это был бы Коммунист. Другие варианты тогда просто не рассматривались.
После окончательной расстановки так называемой мебели для прохода были оставлены чисто символические по своей ширине размеры (как в купе поезда), то есть чтобы при перемещении ноги желательно бы не наступали друг на друга.
Пожелав мне удачи и пригласив к себе через неделю, дядька уехал и оставил меня в "моей" комнате.
- Умора! - подумал я, - Вот и выбрал себе "самую лучшую". Молодец! Я прямо-таки горжусь собой. И как же мы здесь жить будем?
Я оглянулся вокруг в поисках веника или чего-то его заменяющего, но ничего не нашёл.
- Ну, и пусть! - Желание прибраться улетучилось у меня так же быстро, как и появилось. - Будем спать как все - в грязи и холоде, а завтра уберёмся.
- Видно, чёрт меня дёрнул выбрать нам эту кладовку, - продолжал думать я, - ну, кто, кто меня просил это делать? Я не могу! Я хочу домой, в Астрахань! В мою миленькую сраненькую Астрахань!
Так сидел я один посреди грязи и сырости и чувствовал, что на душе скребутся кошки. Нет, не об этом я мечтал, сидя в своей тёплой комнате в Астрахани. Смогу ли я здесь выжить? Именно выжить, потому что по-другому здешнее существование и назвать-то нельзя.
Я сидел, но мне и в голову не могло прийти, что то обстоятельство, что я выбрал именно эту комнату, сослужит нам хорошую службу. И кто знает, как бы всё вышло, если бы я не решился на этот отчаянный поступок.
Да, всего этого я не знал. Не знал я и того, что грядущие два года окажутся самыми лучшими годами моей жизни и оставят в моём сердце неизгладимый след.
Но сейчас передо мной была серая действительность, и ничего кроме грусти и разочарования не царило в моей душе.
Так просидел я около 20-ти минут. Но время летело, и скоро нужно было уже идти.
- Ну, всё, мне пора, - сказал я сам себе, затем решительно встал, оделся и пошёл прочь из этого общежития, чтобы вернуться сюда уже вместе со всеми.
- Осторожно, двери закрываются. Следующая станция "Площадь Восстания", переход на линию 3.
Я встал и приготовился к выходу. Электричка, не спеша, ехала по тёмному туннелю, вскоре затормозила и изрыгнула из себя целую толпу, которая ринулась во все стороны. Табличка "Выход к Московскому вокзалу" указывала налево. Налево я и пошёл.
Выйдя из метро, я почувствовал, как мороз сразу же обжог мне лицо. На улице было градусов 20, а то и больше (мороза, разумеется).
- Как сегодня будем спать в этой конуре - околеем все, - были мои первые мысли на, так сказать, свежем воздухе. Да уж, свежее только в морге.
На вокзале было ужасно много народу - так, по крайней мере, казалось. Потом я пойму, что это обычное явление для Питера, но для меня, провинциала, такая толпа была в диковинку.
На электронном табло весело забегали зелёненькие циферки и сообщили, что поезд N 259/260 Астрахань-Санкт-Петербург уже на подходе и вот-вот появится.
Вскоре я увидел Игоря. Он был весь закутан и тоже выражал своё недовольство местным климатом.
Стараясь весело и непринуждённо болтать о своих первых впечатлениях и о жизни, вообще, мы вдруг услышали, как какая-то тётка, прокричав в рупор, сообщила, на какой путь прибывает наш родной 259/260.
Радуясь дополнительной возможности согреться, мы почти бегом пошли на нужную платформу.
- Ой, чего сейчас будет! Мне даже страшно, - сообщил я Игорю. - Сейчас все со своими баулами и чемоданами весь перрон займут. Суматоха начнётся.
- Да ладно, успокойся. Давай так, ты иди дальше - к плацкартному вагону, а я встречу здесь "купейных".
Как уже упоминалось раньше, 8 человек из наших ехали в купе, а 8 - в плацкарте. Вот почему я сейчас и шёл всё дальше и дальше от здания вокзала по неимоверно длинной платформе - ведь именно там, где-то в конце, должен был остановиться плацкарт с нашими.
На горизонте показался поезд к величайшей радости продрогшей и замёрзшей толпе встречающих.
Вот мимо меня стали проезжать купейные вагоны, в окне одного из которых на меня дико смотрела и улыбалась морда Васильева.
Наконец, поезд полностью остановился, я взглядом отыскал нужный мне вагон и уже собрался было подойти к нему поближе, как увиденная мною картина заставила меня мгновенно остановиться и впасть в оцепенение.
