Гармашёв радовался как ребёнок нашей игрой на пальцах, но каждый раз, бросая на меня взгляд, изменялся в лице до неузнаваемости. Похоже, моя работа начинала приносить свои плоды, и я его, всё-таки, начинал доставать. Я уже на два раза больше Наиля и Лёши пытался сдать ему зачёт, поэтому их он терпеть ещё мог, но меня выносил с превеликим трудом.
- Так нельзя! Так нельзя! - орал Гарма, не услышав от нас того, чего хотел. - Я вас заставлю учиться! Вы за мной ещё побегаете! Я вам...
Тут он вдруг резко вскочил и подбежал к телефону. Мы в недоумении переглянулись между собой, пытаясь выяснить причину столь стремительного бегства. Очевидно, вопрос был жизни и смерти, раз он прервал себя на полуслове.
Гарма лихорадочно крутил своим костлявым пальчиком диск телефона и нервно барабанил пальцами левой руки по столу.
- Аллё!!! Аллё!!! - вдруг заорал он в трубку. - Это кто??? А!!! А это - я!!! Кто сегодня должен выгуливать собаку???!!! Что??? Уже выгуливали??? Ну, слава Богу!!!
Вдоволь наоравшись, Гармашёв повесил трубку и вернулся к нам.
- Так, на чём мы остановились? Да, так что там с косяковыми тележками?
Мы были настолько поражены только что услышанным телефонным разговором, что стояли как дубы и не в силах были проронить ни слова.
- Значит, молчите, да? - завелся Гарма. - Всё, с меня хватит! Даю вам последний шанс. Сейчас я уйду, приду минут через двадцать, и чтобы ответ был изложен четко и ясно!
С этими словами он резко вскочил, схватил папиросы и исчез в туманной дали.
Наиль с Лёшей о чём-то между собой пошептались и, взяв меня, подошли к сидящему здесь же Роганову, который читал нам лекции по методам контроля.
- Мы знаем - вы дяденька добрый, - обратился к нему Наиль, - помогите нам, пожалуйста, а то мы уже несколько дней страдаем.
Роганов всегда был добрым мужиком, поэтому, поколебавшись немного, объяснил нам, как надо правильно отвечать.
Перебирая ногами, мы еле-еле дождались возвращения Гармы и приготовились отвечать, пока ещё что-то помнили. Решив не тянуть, я взял первое слово.
Сказав пару предложений, я остановился, чтобы перевести дух, как вдруг к моему удивлению я услышал волшебные слова:
- Достаточно, давайте вашу зачётку, - выдохнул Гармашёв, - поглядывая в мою сторону.
Нет слов, чтобы передать моё состояние, когда я услышал это. Итак, получилось, я достал Гарму, и он уже больше не может меня терпеть. Автоматически черканув что-то в зачётке, он брезгливо протянул её мне и, желая побыстрее от меня отделаться, произнёс:
- Всё, вы свободны, можете идти. До свидания.
Но не так-то просто было от меня отделаться. Со словами "Ничего, я пока тут постою" я отошёл на шаг назад и молча уставился на своего бывшего мучителя.
Тот, горестно вздохнув, повернулся к ожидавшим своей участи Лёши и Наиля и велел им продолжать.
Те, вдохновлённые моим примером, заголосили в два голоса. Немного послушав, Гарма остановил их и сказал, что всё это - туфта, что так они до сих пор ничего и не поняли, и что на этом их разговор окончен.
И, плюнув на всё, Гармашёв взял ручку с бумагой и изобразил свою версию ответа.
- Всё, до свидания! Придёте в следующий раз! - подытожил он.
Наиль вскипал буквально на глазах. Ещё немного, и от Гармы в разные стороны полетели бы клочья его бороды.
- Так значит, вы считаете, что то, что мы вам объяснили сейчас, вообще, в принципе, невозможно? - заорал он Гармашёву в рот.
- Да, считаю! - Гарма вошёл в раж.
- Ну, так вот, то, что мы вам сейчас говорили, это нам объяснил Роганов, а значит, по вашим словам, он ничего в этом не понимает!
И с этими словами разъяренный как бык Наиль гордо вышел, а мы с Лёшей тут же побежали или вернее потрусили за ним следом. Я боязливо прижимал к груди зачётку, боясь, как бы в стремительном порыве Гарма не выхватил её у меня и не зачеркнул бы свою подпись. Только спускаясь по лестнице, я смог перевести дух и спросил мрачно идущих впереди меня Лёшу и Наиля:
- Ребята, вы на меня случайно не обиделись?
- За что?
- Ну, за то, что я получил зачёт, а вы нет. Просто я Гарме больше вас сдавал, надоел ему, вот он и решил от меня отвязаться.
- Да брось ты, Рыжий, ты тут совершенно ни при чём, просто это Гармашёв решил над нами поиздеваться.
Я с облегчением вздохнул и подумал, что, оказывается, с этой минуты я совершенно свободен, и уже абсолютно ничего по учёбе не удерживает меня в Питере. Можно хоть прямо сейчас ехать в Астрахань. Это даже подтверждал всё тот же Гармашёв, который, однажды, на лекции сказал, что все вынуждены сидеть в Питере, пока не сдадут ГОС экзамены по "войне", а вот "... Алыкова и Карымова могут уже ехать домой, и придатый к ним Портнов резвиться может...". Помню, что меня настолько развеселила эта фраза, а точнее слово "придатый", что я тут же записал её на обложку Гармашёвских лекций.
Итак, я был абсолютно свободен, но я бы был не я, если бы на самом деле бросил всё и уехал уже навсегда в свою провинцию.
