На следующее утро я проснулся очень рано. Впрочем, то, как я сегодня провёл ночь, вряд ли можно было назвать сном. Сегодня я почти не спал. А если мне и удавалось впасть в забытье, то я тут же просыпался от сковывающего меня жуткого холода. Сковывало голову, руки, ноги и другие конечности.
Проснувшись и увидев, что спать всё равно осталось недолго, я вскочил с кровати. Включив свет, я достал переносное зеркало и посмотрел на себя. Оттуда сразу же выглянула чья-то бледная, опухшая рожа в какой-то идиотской шапочке. Не сразу поняв, что это моё отражение, я мгновенно сорвал с головы этот колпак и принялся заправлять постель.
Владик подал первые признаки жизни, вскочил и подбежал к окну.
- Надо же, держится ещё, - сказал он, указывая рукой на приклеенный осколок стекла.
-Ага, и тепло как в тропиках, - сквозь зубы процедил я. - Дима, вставай давай, а то замёрзнешь совсем!
- Да-да, Дима, давай вставай, - поддержал меня Владик.
Дима не шевелился. Молча, мы с Владиком смотрели на него, пока Владик тихо не произнёс:
- А он, кажется, того! Всё уже!
- Дима! - заорал я. - Немедленно вставай!
Я подбежал (насколько позволяли габариты нашей коморки) к его кровати и сорвал с него одеяло.
На нас смотрело бледное лицо Рудика, которое сливалось в единое целое с белой простыней. Его огромные глаза смотрели в пустоту и ничего не выражали. На нём сейчас можно было хоть станцевать краковяк - он бы ничего не сказал.
- А я не сплю, - сказал Дима куда-то в пустоту, - я, вообще, не спал.
- Ну, так вставай быстрее, а то совсем замёрзнешь. Пока то-сё, а там и выходить скоро.
- Ба-а-а! Ну, ладно, сейчас попробую.
Минут через десять все уже окончательно встали и заправили свои постели. На столе в чашках кипятильник делал своё дело, мы с Владиком накрывали на стол, а Рудик внимательно изучал карту Питера, которую я захватил с собой.
- А нам повезло, - заметил я, - то, что мамочка надавала в поезд пожрать, хватит на целую неделю. Лишь бы ничего не пропало.
- Пропадёт тут, как же, в такой-то мороз!
- Смотрите, какое интересное кладбище около нас находится, - не отрываясь от карты, сообщил Рудик, - "Красненькое"! Это у него название такое.
- Никак на кладбище собрался? - поинтересовался Владик. - Хотя после сегодняшней ночки...
Тут кто-то постучал в дверь, и к нам заглянула Катя.
- Ну, как спалось, как первая ночка? - прощебетала она.
- Херня одна! Видишь, какие мы розовощёкие. Продрогли как собаки, - ответил я.
- Ой! А мы тоже почти всю ночь не спали.
- Интересно, - решил я, - а сегодня ночью из наших, вообще, кто-нибудь спал?
- Наверное, никто.
- Ну, ладно, мы, между прочим, ещё даже и не умывались. Так что, если ты не возражаешь...
Когда Катя ушла, мы взяли свои полотенца, туалетные принадлежности и пошли в туалет.
- Единственное превосходство этой ночи заключается в том, что утром не пришлось одеваться, - резюмировал я, - как встал, так и пошёл.
- Фу! Как здесь можно умываться, - пробурчал я уже в туалете и направился прямехонько к унитазу.
Через несколько секунд я пулей вылетел оттуда и столкнулся с собравшимся войти туда Рябушко.
- Там, там..., - срывающимся голосом лепетал я и дикими глазами смотрел на него.
- Чего там? - спокойно спросил он.
- Там... там говна лежит вот сто-о-олько! Я не могу туда зайти!
- Ну, и что, оно и вчера там лежало, ты чё, не видел что ли?
- Не-а, наверное, темно было.
- Ой, отстань, я ссать хочу!
И он вошёл в одну из двух кабинок. Тогда собрав всю свою силу воли, заглотнув побольше воздуха и стараясь не дышать, я с закрытыми глазами быстро влетел в соседнюю кабину, которая к счастью оказалась пустой, и через некоторое время стремглав помчался обратно.
- Да что же это такое, как же срать теперь, - продолжал я уже за столом аппетитную тему. На чужое! Я так не смогу!
- А где же ты тогда срать будешь, - ехидно заметил Владичка.
-А я к тётке ездить буду. Два раза в неделю, как-нибудь потерплю.
- Ха-ха, два раза в неделю. "Здравствуй, дорогая тётя, вот я к тебе опять посрать приехал!"... Приспичит, тогда посмотрим.
Тут в комнату вошёл Игорь и, прервав нашу увлекательную беседу, которая очень хорошо способствовала пищеварению Рудика, велел нам поторапливаться, так как минут через тридцать-сорок всем надо было собраться одетыми внизу в вестибюле.
А тем временем, пока Рудик и Владик дожевывали свои бутерброды, в моей голове бушевали различные думы. Всё-таки, я чувствовал себя немного виноватым в том, что выбрал нам на троих такую крохотную комнатёнку. Смех смехом, но я задумался о том, что 2 года бок о бок, причём в самом что ни на есть прямом смысле, мы не выживем. Поэтому, пока ещё было время, я отправился в 209-ую.
Её обитатели: Чеченев, Паша и Коммунист собирались завтракать. Оставаясь на своих местах, они с удивлением смотрели, как я расхаживаю по их комнате и осматриваю каждый уголок.
Наткнувшись на мокрые трусы Коммуниста, которые висели на в спешке протянутой верёвке, я с тошнотворными рефлексами отшатнулся и, придя в себя, изложил цель своего визита:
- Значит так, сегодня перетащим мою кровать к вам, теперь я у вас жить буду.
