На следующий день Карл-Отто Геральд проснулся от лая собаки. Он потянулся за серебряным портсигаром, лежавшем на полу, и, открыв его, взял одну сигарету, а затем закурил, выпустив кольцеобразное облако из дыма.
– Ты уже проснулся, мой дорогой? – произнесла светловолосая женщина в белом пеньюаре. Геральд вздрогнул – он уже и забыл о её существовании.
– Да, – недовольно рявкнул он. – Свари кофе!
– Мог бы и как-нибудь повежливее!
Так и не дождавшись кофе, Геральд оделся и направился в штаб. Зайдя в свой кабинет, он сразу же плюхнулся в просторное кожаное кресло и прикрыл глаза. На стене сияло чёрное и зигзагообразное знамя так называемой Киммерийской империи. А справа от знамени висел портрет славного, но плешивого вождя Вольфа Митлера, над которым была надпись: «Один народ, одна империя, один вождь».
Потом включил радиоприёмник, по которому неизменно передавали его пламенную, но несколько сбивчивую речь:
«Народ Великой Киммерии!
В течение долгого времени мы страдали от серьёзный проблемы… проблемы созданной Генсальским трактатом… Простите, диктатом, которая усугублялась, пока не стала невыносимой для нас. Гарден был и есть киммерийский полуостров. Юго-восточные земли были и есть киммерийские. И то, и другое по их… по их… по их культурному развитию принадлежит исключительно киммерийскому народу. Гарден был отнят у нас, юго-восточные земли были захвачены марранскими свиньями. Как и на других киммерийских территориях на востоке, со всем киммерийским населением, проживающим там, обращались как с какими-то… дикарями! Более чем миллион киммерийцев были отрезаны от их исторической родины.
Как всегда, я пытался мирным путём добиться пересмотра, я бы даже сказал, изменения этого унизительного поражения… То есть положения! Это – ложь, когда весь мир говорит, что мы норовим добиться перемен силой. По своей собственной инициативе я много раз предлагал пересмотреть эти невыносимые условия. Все эти предложения, как вы знаете, были отклонены – предложения об ограничении вооружений и, если необходимо, разоружении, предложения об ограничении военного производства, предложения о запрещении некоторых видов современного вооружения… Вы знаете о предложениях, которые я делал для восстановления киммерийского суверенитета над киммерийскими территориями. Вы знаете о моих бесконечных попытках, которые я предпринимал для мирного урегулирования вопросов с Эвстрией, потом с Субетской областью, Богамией. Все они оказались напрасны».
Затем Геральд выключил радио, придвинул к себе телефон и набрал номер дежурного.
– Зайди ко мне.
Через некоторое время к нему постучались.
– Да-да, проходи!
– Рядовой Кляйн по вашему приказанию прибыл!
– Ну что, узнал что-нибудь?
– Герр капитан, мне неприятно об этом говорить… но герр лейтенант…
– Ну, что дальше? Не тяни!
– Герр лейтенант наносит визиты одной женщине… А точнее, марранской женщине!
– Не может быть!
– Это правда, герр капитан.
– Что ж, в любом случае мне нужно в этом убедиться, – озадаченно проговорил Геральд, сложив руки в замок. – Ты свободен, Бруно! Спасибо за службу!
– Слава вождю! Слава Киммерии! – вытянув перед собой правую руку, прокричал Кляйн.
Спустя час к Геральду снова постучали.
– Герр лейтенант по вашему приказанию прибыл!
– Проходи, садись, герр лейтенант, – холодно проговорил капитан. – Почему тебя не было на вчерашнем празднике? И да, где твоя шинель?
– Мне нездоровилось. Шинель, должно быть, забыл дома.
– Что? Поинтереснее ничего не мог придумать?
Геральд поднялся с кресла, невозмутимо закурил сигарету и подошёл к окну.
– Мне всё известно.
– Что именно?
– Ты спутался с марранской сукой! – перешёл на крик Геральд. Он подошёл в упор к лейтенанту и затушил об его руку сигарету. Йохан скривил губы. – И шинель сейчас у неё! В общем, тебя казнят по моему приказу, а твою шлюху отправят вместе с остальными на полуостров Гарден.
– Предатель! – с негодованием крикнул Йохан, плюнув Геральду в лицо.
– Предатель, говоришь? – ухмыльнулся капитан, вытирая лицо платком. – Это ещё с какой стороны поглядеть. Осквернил киммерийскую кровь, честь офицера и после этого ещё смеешь меня обвинять в предательстве? Это ты предал нашу страну и вождя!
– Какая же ты всё-таки сволочь.
Геральд снова потянулся к телефону и начал набирать номер.
– Быстро ко мне! – рявкнул он в трубку.
В кабинет вошли два охранника.
– Герр Блексмит и герр Шульц по вашему приказанию прибыли!
– Заберите его с глаз моих… И бросьте в самый вонючий карцер, где полно крыс!
– Будет сделано, герр капитан! Слава вождю! Слава Киммерии!
Тем временем Лея заворожённо смотрела на танец огня, подставив ему свои бледные ладони. До войны она любила сидеть у тёплого камина, у которого нередко мерещились разные образы причудливой формы.
Она сидела всё в той же серой шинели Йохана, которая была ей велика, и ждала с ним встречи. Хотелось молиться, да получалось, что и некому. Всех убили. У кого просить помощи?
