— Никому не ведомо, куда пойдет Аз-Зейни, движимый заботой о народе. Но я знаю об одном из его дел на сегодня. Как тебе известно, мамлюки Таштамира и Хайр-бека в ссоре. Они сцепились возле квартала аль-Джавания и между делом разграбили несколько лавок в ряду. Аз-Зейни направился туда, чтобы подсчитать, на сколько украдено, каковы убытки хозяев, и донести султану о случившемся.
— Когда это произошло? — спросил Саид.
Нубиец произнес с некоторым удивлением:
— Ночью.
Почему Саид ничего об этом не слышал? Может быть, потому, что до полудня он был на занятиях?
— Ну что же, теперь наконец мир установится между Таштамиром и Хайр-беком.
Нубиец покачал головой.
— Ничего подобного! Согласившись, как и остальные эмиры, с тем, что необходимо избавиться от фонарей, Хайр-бек сказал: «Нет, я никогда не помирюсь с Таштамиром!»
Когда это дошло до ушей Таштамира, он воскликнул:
— Он меня презирает! Клянусь аллахом, я разобью эти фонари об его голову!
Неожиданно поднялся шум среди стоящих в очереди жалобщиков-крестьян с запыленными лицами. Глядя на их лица и глаза с блуждающими взорами, Саид вспомнил детей в своей далекой деревне: у них большие головы на тонких, как былинки, шеях. Они жуют траву на дороге. Глаза их — раздолье для мух. Слава аллаху, что он не создал Саида крестьянином, который надрывается в поле, поднимает воду из канала в арыки, платит подати, крестьянином, которого избивает надсмотрщик и он бежит в город, чтобы подать жалобу, и исчезает навсегда. Саид подумал, что бы с ним стало, будь он крестьянином?
Помолчав немного, привратник-нубиец спросил:
— А зачем тебе нужен Аз-Зейни? Здесь сейчас его наместник. Он может тебя выслушать.
— Аз-Зейни меня знает, — сказал Саид. — Мне нужно встретиться именно с ним.
Саид ни на кого не доносит. Но у него есть улики, которые подтверждают, что Бурхан ад-Дин ибн Сейид ан-Нас, торговец бобами, владелец нескольких кораблей на Ниле и рудников в Минье, с некоторого времени скупает бобы у крестьян и скапливает их у себя. Он построил множество складов на берегу Асар ан-Набий в Старом Каире, дает взятки некоторым самым важным эмирам, чтобы получить у султана законное подтверждение своего права единолично торговать бобами. И так возвращается старое зло, ради искоренения которого старается Аз-Зейни. Нельзя, чтобы один человек или несколько полностью забирали в свои руки торговлю каким-нибудь товаром, будь то овощи или бобовые. Ведь это касается всех людей. Что будет, если в голову Бурхану ад-Дину ибн Сейиду ан-Насу придет мысль оставить рынки без бобов или сделать их редким товаром?[47] О подобном деле здесь еще не слыхивали! Ни один торговец до этого не пытался завладеть торговлей бобами в Египте. Аз-Зейни не будет молчать.
Саид спрашивает себя: действительно ли его тревожит само дело или ему хочется убедиться в справедливости Аз-Зейни? Пока он этого не знает. Саид переходит улицу. Молоточки стучат по красной меди, выделывая котелки и кофейники. Погонщик ослов привязал животное к столбику на дороге, уселся рядом с ним и жует редиску с хлебом. Вот она лавка Хамзы бен Абд-ас-Сагыра. Здесь можно спокойно посидеть: ни одна душа, кроме хозяина, не знает его. Даже Мансур, его приятель, далеко.
— Здравствуй, здравствуй, добрый день! — тепло приветствует его Хамза.
Саид отвечает, приложив ладонь к груди. Просит трубку. После первых же затяжек он чувствует легкое приятное головокружение. Ему нужно поразмыслить над тем, что прошло и что будет, перебрать в уме то, что он скажет Аз-Зейни Баракяту, если встретится с ним вечером.
Султанский указ
«Лишить шейха Саида бен ас-Сакита его должности кадия ханифитов».
От верховного кадия Египта султану
«Ты охранил правду, возвеличил слово ислама, удалил еретиков. Да сохранит тебя аллах властителем страны нашей!»
Султанский указ
«Остановить развешивание фонарей. Снять все, которые были подвешены ранее».
От эмиров земли египетской султану
«Ты восстановил истину и утвердил справедливость. Да проклянет аллах фонари!»
САИД АЛЬ-ДЖУХЕЙНИ
— Рассказывай, как живешь…
— Не знаю, с чего начать… Шейх Аль-Балькини, знаток хадисов в Аль-Азхаре, скончался. Умер на девяносто третьем году жизни.
Лицо шейха Абу-с-Сауда не омрачается печалью. Он тихо покачивает головой.
— Да смилуется господь над ним и над всеми нами!
— Закария и Аз-Зейни — заодно.
— Знаю.
Саид удивлен.
— Аз-Зейни вчера был у меня. Услышав новость, я подумал послать за ним, чтобы узнать, как обстоят дела в действительности. Но он сам пришел ко мне и все объяснил.
Учитель приучил Саида не задавать лишних вопросов и не требовать длинных объяснений, а слушать, что говорится, пытаться понять и сделать выводы.
— Учитель, все происходящее приводит меня в смущение.
В ответ шейх говорит с ясной улыбкой:
— Неужели все?
