Он свернул направо, зашагал вдоль озер. Снова пошел снег, а поскольку было еще и ветрено, мелкая, колючая крупа била ему прямо в лицо. Хорошо, хоть купил картуз и перчатки, подумал он, кутая шею воротником. Лицо кололо словно ледяными иголками, однако мороз и снег ничуть ему не мешали. По правде говоря, ему нравилось вот так в одиночку идти под фонарями, когда все остальные отсиживаются дома. Когда он проходил мимо моста Королевы Луизы, снег повалил стеной. Косые белые полосы на фоне иссера-черной воды. С западной стороны деревья облепил снег, другая сторона оставалась черной. Хлипкая корочка льда возле берега уже была завалена пластиковыми пакетами, картонными стаканчиками и прочим мусором. Йоаким углубился в темные улочки и в конце концов остановился перед маленькой белой гостиницей на Водроффсвай. За стеклянной дверью виднелась девушка-портье за стойкой, склонившаяся над какими-то бумагами. Свет лампы падал на ее лоб, на синее платье. Недолго думая он снял картуз, отряхнул куртку от снега и толкнул дверь.
На карточке, которую портье положила перед ним, Йоаким указал вымышленное имя. Он не придумывал его заранее. Просто написал: Андерс С. Юст. Обыкновенное имя, которое первым пришло ему в голову и даже понравилось. Показалось солидным, внушающим доверие. Затем он лифтом поднялся на четвертый этаж и закрылся в номере.
Заурядный гостиничный номер. Маленькая ванная комнатка — белая плитка, ванна. Кровать, письменный стол, кресло. Шторы задернуты. Йоаким включил лампу на письменном столе, подошел к окну, раздвинул шторы. Снег валил еще гуще. Припаркованные на улице машины скоро превратятся в мягкие белые сугробы. Присев на краешек кресла, он скинул мокрые ботинки, положил их на батарею. Рядом пристроил носки. Потом открыл воду и, дожидаясь, пока наполнится ванна, сунул в холодильник минералку, достал из пакета булочки. Они остыли, но аппетитно пахли свежим хлебом. Йоаким поднял было трубку телефона, однако, услышав длинный гудок, положил ее на рычаг. Заглянул во все ящики и шкафы. В письменном столе обнаружилась почтовая бумага, в тумбочке у кровати — Библия. В платяном шкафу — плечики для одежды. Он повесил на них брюки и пиджак, нашел в мини-баре стакан и откупорил вино. Стоя в нижнем белье, выпил за свое здоровье.
Ванна тем временем наполнилась чуть не до краев, и он поспешно завернул краны. Теплая пена мягко обняла тело, когда он погрузился в воду. Стакан с вином он поставил на крышку бачка, оперся затылком о край ванны, закрыл глаза. Над головой жужжал вентилятор. Наверху спустили воду, в трубах зашумело. Йоаким не думал ни о чем. Долго сидел так, потом нырнул, вымыл волосы, встал распаренный, вытерся.
Одеваться не стал, сел в кресло, с газетой. Когда начал мерзнуть, накинул на себя одеяло. Длинные белые пальцы ног шевелились в воздухе. Он ел шоколад, пил вино, читал газету. Слушал шаги наверху. Иногда кемарил. В какой-то момент опять взялся за телефон, набрал номер своего друга Эрика. Довольно долго с ним разговаривал. Не сказал ни где находится, ни что случилось, а положив трубку, был не в состоянии вспомнить, о чем у них шла речь, помнил только, что поговорили хорошо.
Погасив свет, он улегся в постель. Лежал на спине, смотрел в снежное небо. Казалось, где-то за пеленой снега сияет зеленоватый свет. В конце концов глаза закрылись, и он погрузился в сон.
Часом позже его разбудил громкий шум в соседнем номере. Кто-то врубил телевизор на полную катушку, и по всему этажу разносились крикливые голоса, пальба, визг автомобильных покрышек. Впрочем, не прошло и нескольких минут, как по двери соседа резко забарабанили, и шум утих. Но уснуть Йоаким больше не мог.
Пока он спал, комната изменилась. Покрывало с кровати кучей валялось на полу, сквозь щелку в окне внутрь заползала холодная тьма. Его охватило то же ощущение, какое испытываешь, когда сидишь в горячей ванне и вдруг обнаруживаешь, что вода уже не горячая, а тепловатая. Надо вылезать, иначе замерзнешь. Он зажег ночник, посмотрел на часы. Четверть первого. Оделся, ощупал ботинки и убедился, что они высохли. Булочки тоже засохли, не угрызешь. Он бросил их в мусорную корзину, остатки вина вылил в раковину. Надел куртку, вышел в коридор.
За стойкой портье сидел теперь молодой парень. Йоаким попросил его вызвать такси. Потом расплатился кредитной карточкой, расписавшись на квитанции неразборчивой закорючкой. После чего отправился домой.
