1. А когда вошел, в полночь, сильный ветер подул в семинарии, и Михаил очень испугался и сказал про себя: «Явится ли мне тот, ради кого я пришел?»
2. Но услышал только голос в темноте: «Уходи. Я не звал тебя. Что ты здесь делаешь? Зачем ты здесь?»
3. Тогда Михаил сказал: «То-то и то-то случилось, Господи, и щека у меня горит от пощечины, как светило небесное!»
4. А голос сказал: «Разве светило дневное в темноте ходит? Лик твой светел, потому что путь твой походит на тот, которым ступает солнце, и путь тот чист и ярок. А теперь, после пощечины, еще ярче стал!»
5. А Михаил сказал: «Я хочу понять тебя, Господи. Я твой служитель и священник».
6. Тогда голос сказал: «Не будь священником того, кого хочешь понять, ибо на разных языках говорим я и ты; если ты хочешь меня любить, я умножу род твой, и великую славу приобретешь и ты, ирод твой, но он не будет родом твоим;
7. ибо родом твоим станут ученики твои, а ты станешь учителем их.
8. Если ты все еще хочешь меня понять, иди с миром, путь дьявольский перед тобой, ибо ты хочешь узнать ремесло властителя твоего, чтобы ты властвовал над ним, а не он над тобой;
9. ибо властители одним ремеслом владеют: умением властвовать.
10. Иди себе и не оборачивайся, ибо, если обернешься, то погибнешь».
11. И Михаил направился к двери, но не справился с искушением, обернулся и, у видел в темноте сияющую руку, какой никогда не видел;
12. а рука парила в воздухе, как ангел, облаченный в сияющие золотые одежды.
13. И он очень испугался, ибо вспомнил сказанные слова; но голос явился еще раз и произнес: «Это рука, которая тебя благословит, ибо ты не убоялся смерти и угроз моих.
14. Я наказываю не только за непослушание, но и за слепое повиновение; ибо тот, кто мне слепо послушен, меня не зная, слеп будет в послушности и к нечестивому».
15. Тогда Михаил сел на ступеньку перед дверью и увидел, как ветер сдувает буквы с написанного учениками и как блаженная рука медленно и с большим тщанием выписывает буквы небесные.
16. А рука сказала ему: «Смотри на эти буквы и запомни их, ибо они истинные; все другие отдаляют вас от меня вместо того, чтобы приближать.
17. И знай меня отныне как Бога своего, ныне и присно, и во веки веков, когда бы ты меня ни встретил, даже если явлюсь тебе в образе неведомом!»
18. А Непорочный Михаил успел воскликнуть, прежде чем сияющая рука пропала в темноте: «Как я узнаю, что это ты, а не нечестивый?»
19. А голос ответил, растворяясь в темноте: «Ты не узнаешь; если не уверуешь и если захочешь, чтобы это был я, то так и будет воистину».
Уста непорочного и златоперстого Михаила также говорят, что потом рука исчезла в темноте, а когда он зажег свечу и посмотрел написанное, то увидел, что слова студентов без единой ошибки были переписаны таким прекрасным почерком, что глазам было больно, а душе жарко от такой красоты.
А я с галереи увидел, что Евфимий вошел в семинарию и услышал еще, ибо и слуха довольно, когда света нет: «Значит, это ты переписываешь ночами то, что я пишу днем! Тебе не хватает красоты в писании учителя твоего!»
А Михаил ничего не сказал.
Я, по крайней мере, не слышал ответа.
Кап: открытая ладонь
1 — Иероглиф;
2 — Буква Кап со стелы царя Меша;
3 — Этрусское;
4 — Современное.
Я сразу же побежал к келье отца Варлаама, дотянулся до окошка, и он услышал меня. Он побледнел, узнав о случившемся из моих уст, переданном так же верно, как и вы о том слушали, ибо о чудесах следует рассказывать словами, им соответствующими: чудесными и возвышенными. О простых же вещах следует рассказывать простыми словами, и именно поэтому о том обычном, что у нас происходило, я говорил речью простой и ясной, какой оно заслуживает.
Выслушав меня слухом, подобающим такому событию (ибо важно не только, как
О, отец Варлаам, как светла твоя душа человеческая и каким теплом от нее веет! Душа твоя — как солнце, которое хоть и жарче самого горячего жара, своим теплом даже издалека, взаперти пребывая, согревает нас благостью, от которой травы вздымаются и животные растут; о, солнце затворенное! Душа же Евфимия пылает жаром скорым, для жизни бесполезным, обжигая и сжигая все вокруг себя! И что ты можешь сделать, немощный и старый, сидя взаперти, кроме как вдохнуть в нас надежду на спасение? Но разве этого мало? И разве эта малость не больше великого, хотя законы учат, что малое меньше большого? О, заблуждения количественные, неправда мерок земных!
