— Все обстоятельства складываются в вашу пользу, — негромко сказала официантка, когда Медзо скрылся из виду. — Это… немного странно.
— Что именно странно? — спросила Аполлинария с недоумением.
— Ничего, — официантка вздохнула. — Не думайте об этом, это я просто размышляю вслух. Не принимайте мои слова близко к сердцу.
— Не могу, — покачала головой Аполлинария. — Очень прошу вас, скажите честно, что вы знаете, и что вы увидели такое? Я тоже ощущаю что-то новое, но всё никак не могу разобраться, что это, и почему это важно.
— А это важно? — спросила официантка с интересом.
— Да, — кивнула Аполлинария. — Я точно знаю, что это важно, но… я в растерянности, — призналась она. — Может быть, это ветер так на меня повлиял? Или пыльные демоны?
— Не исключено, — официантка задумалась. — Знаете, сударыня, сказать вам по секрету, вы для нас выглядите и ведете себя несколько необычно. Мы прежде не встречали таких, как вы. То есть всё вроде бы и правильно, но есть в вас нечто такое, что заставило нас насторожиться.
— И что же? — спросила Аполлинария со страхом.
— Бескомпромиссность, вероятно. А ещё… — официантка замялась. — Ваша постоянная основа, на наш взгляд, гораздо старше, чем мы привыкли видеть. И, возможно, ваша бескомпромиссность является следствием этого.
— Вы, наверное, видели много таких, как я, — предположила Аполлинария.
— О, да, — официантка улыбнулась. — Тысячи тысяч, сударыня. Тысячи тысяч. Вот только таких, да не таких. Обычно пути у всех несколько проще. И потом… — она помедлила. — Вы не признаете своей правоты. Вы уже множество раз сказали, что вы ощущаете себя побежденной, а ведь для того, чтобы признать поражение, требуется много больше сил, чем для ощущения победы и превосходства. Взять, к примеру, Рыцаря. Он проиграл, когда стал осуществлять свою затею с выдрами — и что же? Признал он своё поражение? Нет и нет. Сейчас, насколько мне известно, он взялся за тараканов, и, боюсь, в этом случае его может ожидать успех. Ну или то, что он сам сочтет успехом. Или Петрикор. Даже если вся его голубиная стая в один прекрасный день улетит от него, он не признает себя проигравшим, он примется набирать новых адептов, а про поражение даже наедине с собой вспоминать не будет. На их фоне вы, сударыня, выглядите необычно.
— Любопытно, — Аполлинария задумалась. — Выходит, моя сила заключается в моей слабости?
— Не сила, — официантка покачала головой. — Вы не сильная, сударыня, да вам этого и не нужно. У вас особенная постоянная основа, только и всего. Не думайте, что это принесет вам что-то хорошее.
— Плохое? — спросила Аполлинария.
— Нет, не плохое. Не плохое, и не хорошее. Другое. А вот что — я не знаю, — официантка встала, давая понять, что разговор окончен. — Вы заглянете вечером, прежде чем идти на площадь?
— Разумеется, — Аполлинария улыбнулась. — Мы договорились встретиться здесь с Даарти и Варом, так что я непременно приду.
— Вот и славно, — кивнула официантка. — Будем ждать вас.
