— Ох, боюсь, с этим получится сложно, — мужчина, кажется, смутился. — Дело в том, что имён у меня несколько, но я предпочитаю не использовать их вовсе. Я… немного смущаюсь.
— Почему? — удивилась Аполлинария.
— Скажите честно, вам нравится имя Варуна? — с грустью спросил мужчина. — Вот видите, вы молчите. Вы тоже сейчас смущены. Дело в том, что в нашей части Города это имя популярностью не пользуется, к тому же оно похоже на слово «ворона», но я в данный момент сосуществую именно с ним. Поэтому и предпочитаю не представляться.
— Вот оно как, — покачала головой Аполлинария. — Я вас понимаю. Мне тоже моё имя изначально показалось слишком вычурным и пафосным. Но потом я привыкла. Меня зовут Аполлинария, или, если вам удобнее, Поля.
— Называйте меня тогда Вар, — предложил мужчина. — Тоже необычно, но хотя бы коротко. Идёт?
Он снова улыбнулся, и Аполлинария улыбнулась в ответ.
— Хорошо, — кивнула она.
— Вот и отлично, — сказал Вар. — А теперь пойдемте вызволять вашу шляпку и зонтик. В этом Городе, уж поверьте, не так-то просто раздобыть хорошую шляпку. Так что в путь.
— Значит, вы ничего не рассказали им? — спросила официантка с интересом. Аполлинария кивнула.
— Да, — сказала она. — Я не сказала им ничего о Варе. Ни слова. Сказала про жаб, про бумажных солдат, про войну, но не решилась говорить о нём.
— Но почему? — официантка приподняла брови.
— Не знаю, — Аполлинария покачала головой. — Мне показалось, что они могут сказать о нём что-то плохое, очернить его, но ведь не дал мне ни одной причины для этого. Он помог мне, сперва вызволил из болота, потом почистил платье, а затем мы дошли до проходной фабрики, и он сам принёс мне шляпку и зонтик.
— Вы не пошли внутрь? — участливо спросила официантка.
— Да. Я… испугалась, — призналась Аполлинария. — Он тут же понял это, велел мне подождать, ушёл, и вскоре вернулся. Он принес мои вещи. Вы думаете, что я не права, и мне нужно было им признаться? — спросила Аполлинария официантку. Та пожала плечами. Аполлинария перевела взгляд на череп — у черепа в глазницах горели сейчас изумрудные огоньки. — А вы как считаете?
— Мы обе думаем, что вы правы, — твёрдо сказала официантка. — В таких делах выбор должен быть исключительно за вами, и ни за кем другим.
— В каких именно делах? — спросила Аполлинария растерянно. — Вы имели в виду любовь? Но я не ощутила по отношению к Вару ничего, кроме признательности и симпатии.
— Любовь? — переспросила официантка. — Увы, любовь для всех нас давно уже невозможна, по крайней мере, в той её форме, о которой вы подумали сейчас. А вот другие чувства вполне реальны. В частности та самая признательность или симпатия, о которой вы говорили. И ещё… — официантка понизила голос, — ещё существует интерес, ведь так? Вар интересен вам, Аполлинария, и, как мне кажется, вы бы не отказались от новой встречи с ним. Я права?
