– Чем раньше вы уедете, тем быстрее я забуду о вашем существовании, – оттолкнув мачеху, я возвращаюсь в квартиру, беру с дверцы холодильника бумажку с номером телефона Альбины и прячусь в ванной.
Семи ещё нет, но я хочу уйти из дома. Пока в моей квартире живут необязательные родственники, я планирую снять номер в гостинице и пожить подальше ото всех.
– Аня? – неожиданно спрашивает Альбина.
Пребывая в растерянности, я даже не заметила, как набрала её номер.
– Привет! – отзываюсь, потирая указательным пальцем висок. – Ты ещё на работе?
– Да, но я уже планирую заканчивать...
– Как насчёт того, чтобы сходить в кафе, как мы договаривались?
– Конечно! Мне приехать за тобой?
– Да нет. Я хочу подышать свежим воздухом. Может быть, встретимся сразу в центре?
– Ладно, как скажешь.
– Я буду ждать тебя на первом этаже.
Торговый центр уже украшен к Новому году. В центре большого зала стоит нарядная ёлка, а вокруг носятся дети. У всех посетителей предновогоднее настроение. Это читается по глазам, которые светятся в лучах софитов под сводами широких коридоров.
До главного праздника остаётся ещё две недели, но в этот выходной день, кажется, жители всего города идут за покупками. Они покупают бытовую технику, здоровенные жидкокристаллические телевизоры, компьютеры и игровые приставки, словно это последняя возможность, когда они могут порадовать себя. Кроме того, много людей идёт в спортивный магазин за инвентарём для занятия спортом. Внезапно все мечтают научиться кататься на лыжах, коньках и сноуборде. Ну а что в этом плохого, не правда ли? Все так заняты круглый год, что только во время новогодних праздников у них есть возможность испытывать радость.
Сколько себя помню, всегда была безразлична к новогоднему ажиотажу. Не знаю, может быть, в детстве я верила в деда мороза и снегурочку, но после похорон мамы я возненавидела собственный день рождения. Что особенного в дне, когда ты становишься ещё на год старше?
Если в подростковом возрасте все мечтают поскорее стать взрослыми, после двадцати лет, когда мозгов становится чуточку больше, и ты иначе смотришь на мир, каждые именины и юбилеи приближают к пенсии. Я не хочу стареть! Мне хочется насладиться молодостью. Поэтому праздники – это отстой. К тому же мне нельзя пить, благодаря одному человеку, который отбил мне все внутренности. Печень и так хромает на обе ноги, а если начать пить, будет ещё хуже. И какой прок от веселья в трезвом состоянии? Я хожу с однокурсниками на вечеринки, чтобы потом проследить, как все добрались до дома. Безудержное веселье!
Я ханжа и зануда! Со мной не в силах ужиться мачеха, которая мечтает сбежать от меня. Мы с Мариной не виделись полгода, даже толком не успели поздороваться этим утром, а она уже говорит, что им нужно уехать. Почему-то мне казалось, что нас связывают дружеские отношения. Оказывается, я снова и снова доверяюсь не тому человеку. Они с сыном защищают тыл, переступая через тело бесхозной лесбиянки, которая живет на другом конце страны. Наверное, в глазах отца я тоже обуза. И плевать! Чем раньше они свалят, тем быстрее я вернусь к привычному образу жизни.
– Привет!
Я поднимаю голову и вижу, как в мою сторону идёт младший лейтенант полиции в должности инспектора по делам несовершеннолетних. Проще говоря, я замечаю Альбину. Нет ничего удивительного в том, что она одета по форме.
– Вижу, мне не следовало звонить так рано, – говорю я, расплываясь в улыбке. Новый год! Нужно веселиться! Ну или притворяться, как в моем случае.
– Все нормально! – спешит убедить она, взяв меня за руку и поцеловав в щеку.
Мы с подругами всегда здороваемся крепкими объятиями. Но это ведь мои друзья! Я вижу их каждый день. Неужели Альбина тоже считает меня своим другом? Мы знакомы всего два дня! К тому же у меня есть другие виды на неё.
– Умираю с голода! – заявляет она, утягивая меня за собой.
Альбина ведёт нас в ближайшую пиццерию, где так много народу, что не вздохнуть. Все столики заняты, а перед кассой стоит огромная очередь. Ей это не мешает.
Честно говоря, я тоже хочу кушать. Мне удалось перекусить во время обеда, а на часах почти восемь часов. Живот ещё не прилипает к позвоночнику, однако организм требует подпитки.
Спустя несколько минут очередь доходит до нас. Мы с Альбиной покупаем все необходимое, рассчитываемся банковскими картами и уходим. Мест все ещё нет, поэтому младший лейтенант не теряется, а ведёт меня к ближайшей скамейке.
Сидя с пластиковыми тарелками, на которых лежат тёплые куски пиццы, и с бумажными стаканчиками, до краев наполненными горячим кофе, мы находимся у всех на виду. Но нам все равно. Альбина уплетает за обе щеки. Да и я стараюсь не отставать.
– Как дела дома? Антон пережил встряску? – спрашивает она, прожёвывая кусок пиццы с нежным сыром.
Похоже, она знает, как обстоят дела в семьях, в которых непутевые подростки оказываются в одном шаге от тюрьмы. Я вижу, что ее очень волнует судьба моей семьи. Она не стала бы оставлять номер телефона и встречаться со мной, если бы ей было наплавать.
