Юмор и сатира от одной матери, но от разных отцов.
Среди тех, кто верил, что смех продлевает жизнь, долгожителей нет.
Рассмешить человека до слез – это ремесло, довести – искусство.
Хорошо смеется тот, кому судьба улыбается.
Юмор помогает жить, сатира – выжить.
Чем больше в человеке чувство юмора, тем меньше места для других чувств.
Ничто так не вызывает улыбку судьбы, как попытки ее рассмешить.
Если смеяться последним, может не хватить.
Смеяться над собой надо так, чтобы другим было не до смеха.
Юмор – это сатира, которой сделали обрезание.
Иногда так хочется пожить одними чувствами, но чувство юмора не позволяет.
Над тем, что пошло, смеяться тошно.
Сатира – это юмор, которому не до шуток.
Скажи, над кем ты смеешься, и я скажу, кто будет смеяться последним.
Хорошо смеется тот, кому за юмор платят.
Смех помогает жить, а жизнь – смешить.
В жизни причин для смеха всегда больше, чем поводов.
Смех сквозь слезы – это коктейль.
Чтобы смеяться над собой, надо быть выше себя на голову.
Ничто так не обесценивает юмор, как попытки смешить любой ценой.
Если человеку изменило чувство юмора, то уже ничего нельзя изменить.
Смех в ответе за многие слезы.
Труднее всего таланту, когда кругом одни гении.
Больше всего злых гениев среди непризнанных.
Когда все писалось между строк, читателей было больше.
Если тебе нечего сказать, то хотя бы не пиши!
Божественные комедии пишутся кровью человеческих трагедий.
Хор – это комический элемент греческой трагедии.
Ничто так не травмирует завистников, как талант, который бросается в глаза.
Талант! А где печать?
Чаще всего в таланте отказывают гению.
Те, кто умывал руки, когда талант втаптывали в грязь, потом клялись, что у них руки чистые.
Чем мельче талант, тем больше он зарывается.
Когда писателю есть что сказать – он пишет, когда нечего – говорит.
Постоянный творческий голод гонит писателей по ночам к холодильнику.
Возлюбить книги писателя труднее, чем его самого.
Мало того, что не оценили современники, так еще уценили потомки.
Поэту нужно вдохновение, Пегасу достаточно овса.
Среди оседлавших Пегаса кучеров больше, чем всадников.
Крылатого Пегаса в стойло не загонишь.
Неужели бред этого сивого мерина и есть ржание Пегаса?
Ничто так не меняет прожитую жизнь к лучшему, как мемуары.
Мемуары – это попытка обелить себя с помощью чернил.
Прижизненное издание мемуаров грозит потерей друзей на этом свете, посмертное – на том…
Трусливый автор боится наружного цензора, смелый – внутреннего…
Чтобы тебя читали другие, надо писать для себя.
Когда печатают шаг, писать приходится в стол.
Никто так не ждет рождения нового Пушкина, как Дантес.
Если уж наступать на горло своей песни, то лебединой.
Прежде чем сказать новое слово в искусстве, убедись, что его нет в словаре архаизмов.
Никто так не портит музыку, как те, кто ее заказывает.
Иногда Музы ляпают такое, что даже пушки замолкают.
Хороший поэт должен удовлетворять Музу не только, как поэт.
С Музой легкого поведения договориться проще.
От ветреных Муз у поэтов крыша едет.
И у Музы бывают критические дни.
Чем реалистичнее искусство, тем больше жертв оно требует.
В литературе нет более избитых тем, чем запретные.
Если ружье, повешенное на сцене в первом акте, не выстрелило в третьем, автор обязан застрелиться из него.
Актеры, как дети: им бы только поиграть.
Никто так не мечтает о монологе Гамлета, как актер всю жизнь, играющий тень его отца.
Хороший актер умирает на сцене, а воскресает в буфете.
Хороший актер должен уметь молчать на сцене так, чтобы его было слышно в последнем ряду.
Дольше всего со сцены сходят те, чья песенка уже спета.
Чаще других звездной болезнью болеют те, кто звезд с неба не хватает.
«Черный квадрат» Малевича – это черный юмор в живописи.
Искусство принадлежит народу, а контрольный пакет – спонсорам.
У графомана не бывает творческих кризисов.
Графоманы не завидуют гениям, графоманы завидуют друг другу.
Меценаты ищут таланты, графоманы – спонсоров.
Добрый редактор жалеет читателя больше, чем автора.
Ничто так не возвышает в собственных глазах маленького писателя, как публикация рядом с большим.
Экономьте бумагу! Пишите между строк.
Когда жгут книги, наступает ледниковый период.
Отрицательный герой получается положительным, если автор пишет его с себя.
Рецензии на прозу жизни всегда носят критический характер.
Не продается вдохновение, да и на рукописи покупателей нет.
Рукописи горят, когда в них нет божьей искры.
Ничто так не стимулирует вдохновение, как гонорар.
Гений начинает там, где останавливается талант.
Гений – это талант, не знающий чувства меры.
«Для гения я недостаточно прост», – признавался талант.
Среди гениев нет вторых, все – первые.
Лучше быть первым среди вторых, чем вторым среди первых.
Количество гениев растет за счет непризнанных.
Никто так не унижает талант, как гений.
В каждом из нас спит гений, а бодрствует – графоман.
Талантливый плагиатор никогда не поставит свое имя под бездарным произведением.
