Именно тамга дает ключ к разгадке родословных, скажем, Дзядулевичей, Туган-Барановских и других явно не тюркских фамилий. Нужно лишь внимание… Например, потомки хана Тугуркана теперь зовутся Половцы-Рожинские, они с XIII века в Литве.
Кипчаки действительно дали «начало» не одному народу.
Скажем, Кавказской Албании — загадочной стране, о которой известно ничтожно мало. По-серьезному эту тему, к сожалению, не исследовали. Но кого-то же из молодых ученых рано или поздно заинтересует, почему символ Кавказской Албании повторяет тамгу тюркского рода албан? Этот род прибыл на Кавказ с Алтая в период Великого переселения народов. Часть его до сих пор сохранилась в Казакстане [77] … А откуда лезгины знают о Тенгри? (Их Церковь до 1836 года поклонялась Тенгри, следуя восточному обряду.)
Духовную культуру Кавказской Албании ныне сохранили удины (так называются потомки албан, проживающих в Азербайджане). У них иное отношение к Христу, чем у Рима или Москвы. Их Церковь всегда стояла на тех же позициях, что и армянская… А случайны ли в лезгинском языке многочисленные тюркизмы? А почему в иных лезгинских словах и фразах слышится древний диалект тюркского языка? (Диссертация на эту тему была.) Так кто же они, эти таинственные лезгины? Вне всякого сомнения, самостоятельный народ. И вместе с тем народ-загадка, но в нем ответы на многие вопросы «кипчакской» истории.
Неисповедимы пути тюрков на планете… Например, иные кипчакские юрты на Северном Кавказе в XIX веке по воле Москвы стали осетинскими, а их жители — осетинами, хотя внешне эти люди совсем не похожи на осетин. Немало тюрков записаны с тех пор чеченцами, ингушами, кабардинцами, черкесами… Кипчаков растворяли в других народах. И они, лишившись Великой Степи, растворялись.
Прав Николай Михайлович Карамзин: история должна быть священной книгой народов, зеркалом их бытия и деятельности, заветом предков потомкам. Пусть эта книга начнет такую историю для тюркского (кипчакского) народа, который, подарив миру великую культуру, потерял себя сам.
И сто раз прав маркиз де Кюстин, написавший после поездки в Россию: «При виде их и при мысли о том, что для этих несчастных называется существованием, я спрашивал себя, что человек сделал Богу, за что же (они) осуждены на житье в России?»
За измену Богу! Чтобы другим в назидание…
Святой Георгий… Самый светлый святой в Великой Степи. Истинное деяние его скрыто во мраке церковной политики… Мы беспамятны и забыли правду об этом выдающемся миротворце и просветителе. Помним лишь убивающего всадника… Безжалостный образ убийцы — и у святого, откуда? Разве таковым был Георгий, покровитель кипчаков? Вовсе нет. Действительно, что мы знаем о нем?
Так начинался на Руси «Стих про Егория Храброго». {1} [78] И песни долгие пели ему, Егорию Желанному. И праздники устраивали — в Егорьев день люди ждали перемен к лучшему.
