Понятие о Спасителе и помазаннике Божием у тюрков было и отражало традиционный взгляд на роль царя в тюркском обществе, жило оно и в иудейской среде. После освобождения из вавилонского плена этим именем евреи называли царя Кира, то есть тюрка. В Книге пророка Исайи Господь обращается к «помазаннику Своему Киру», говоря о нем: «Пастырь Мой, и он исполнит всю волю Мою» [Ис 45 1; 44 28].
Тогда же у евреев появились представления о Рабе-Отроке Божием, посланном на Землю для спасения людей. В Книге пророка Исайи, в главах, дописанных в VI веке до новой эры, говорится об Отроке Божием, проповедующем истинную веру, страдающем во искупление грехов своего народа, приносящем свет всем народам и прославляемом Богом [Ис 42 1–7; 49 1–6; 50 4–9; 52 13 — 53 12]. Это не Кир, а посланник Божий, «завет для народа, и свет для язычников».
Образ Отрока Божия тоже был у тюрков, он сложился на Алтае, герой носил имя Гесер (Гесар, Кесар, Кедар). С ним тюрки связывали приход веры в Бога Небесного. Впрочем, под этим именем (Кедер, Кидар) он выступает в Библии. «Пойте Господу новую песнь… Да возвысит голос пустыня и города ее, селения, где обитает Кидар», — говорится в книге пророка Исайи об Отроке Господнем [Ис 42 10–11].
«Первохристианская Церковь признала в этом описании Раба-Отрока Божия таинственное предвозвещение о жизни и искупительной смерти Господа Иисуса», — замечает комментатор Библии. Так, в Библии, соединились в одно целое древние предания тюрков, иудеев и иудеев-сектантов, положив начало новой религии — христианству. Это и осмыслил первым будущий глава Армянской церкви Григорий, находясь в ссылке, чем принес вечную славу Армении — стране, первой вступившей на путь христианства.
О ней узнали соседи армян — греки, тоже мечтавшие об освобождении от власти Рима. Кто из них воскликнул: «Иисус — Христос!» — сейчас точно не скажешь. Но восклицание относилось к тому, кто предсказал грядущее. Не исключено, слова эти поначалу относились к самому Григорию, будущему основателю Армянской церкви. Так или иначе, но новое имя Йешуа «Иисус Христос» было ответом на гонение, которое объявил император Диоклетиан на сторонников зарождающейся армянской веры. Иначе говоря, на союзников тюрков — христиан.
Показательно, сектантов-иудеев гонители не трогали, иудеи были даже в свите императора. А это непредвзятому читателю говорит о многом.
Однако вскоре, как отмечали современники (Евсевий и другие), Диоклетиан сам стал подумывать о принятии новой веры. Он действительно был политиком, понял, что Иисус Христос значило много больше, чем иудей Йешуа. Надо заметить, в том не было открытия. Люди с древних времен верят в таинственное, такова природа человеческой души, которая придает мистике особое значение. В античную эпоху смена богов-покровителей не возбранялась, лишь бы новый бог был сильнее.
Точно так и случилось в начале IV века, люди Римской империи увидели — старые боги бессильны. Бог всадников, пришедших с Востока, дает победы, значит, он сильнее.
За эту идею, подаренную Европе, Григория назвали Просветителем. Он — и никто другой! — на царской колеснице с эскортом всадников ввез в Каппадокию (на территорию Римской империи) равносторонний крест, символ новой веры. То был первый на Западе крест, он не утрачен, по-прежнему сияет над Армянской церковью. Века лишь чуть видоизменили его.
