«Ересь» богомилов, катар, альбигойцев была продолжена на севере, в Англии, там она, пожалуй, впервые достигла успеха. И заслуга в том Уильяма Оккамы (1285–1349) и Джона Уиклифа (1320–1384), великих теологов, философов и гуманистов Средневековья. Они одними из первых среди христиан сумели научно выразить то, что тайно носили в душе поколения европейских тюрков, правильность «белой веры». Их мысль отличалась предельной ясностью и привлекательностью.
«Земная деятельность каждого человека», включая монарха и папу, должна быть способом служения Богу в соответствии с духом и буквой Святого Писания. Эту мысль и сформулировали они, что вызвало негодование Рима. Их творчество было не «сельскими грезами» предшественников, бороться с которыми не требовалось, оно оказало влияние на Яна Гуса, Мартина Лютера и других активных сторонников духовной чистоты на Западе.
Кроме костров инквизиции, Церковь ничего не смогла предложить взамен, а костры уже ничего не решали, ничего не могли изменить… Реформация благодаря стараниям «еретиков» стала неизбежной.
Словом, добились признания воззрений своих пасторов. Своих, не папских! То был шаг к свободе вероисповедания, он удался. Но лишь к XVI веку завершился тот путь.
Протест, несомненно, рано или поздно объединил бы северных тюрков, тогда еще помнивших о своем единстве, о корнях прежней культуры, но этого не случилось. Духовенство Рима оказалось сильнее и изворотливее. Отсюда — только «протестанты», они не выразили своего этнического родства, стали течением в католицизме, хотя это и не вполне так. Протест зародился не в недрах Западной церкви, как утверждают теологи, он был протестом народа. Реформация выявила его, она тайное сделала явным. Но не надолго.
Реформация разорвала цепь авторитетов, которая мешала ханже мыслить по-своему, а рабу говорить то, что он думает. «С этой минуты папы, отцы Церкви и соборы перестали играть роль верховных и непогрешимых судей над всем миром, и каждый христианин научился не признавать никакого другого закона, кроме Священного Писания, и никаких других истолкователей Священного Писания, кроме своей собственной совести», — писал Э. Гиббон.
Реформация была прорывом в новую культурную нишу… Или возвратом в старую? С протестантами на север Европы вернулись духовные традиции Алтая.
Когда точки над «i» в Реформации были расставлены, они всех устроили. Папа получил политическую власть на Западе, а протестанты — свою «белую веру», правда, чуть измененную. Что это было? Сделка? Лукавство? Возможно. Но они принесли Западу мир и согласие.
Те же кальвинисты и лютеране — ядро протестантов — оставили в божественном пантеоне Христа, зато им позволили возродить обряды и общины, которые были до принятия христианства. Они оставались христианами, фактически вновь став арианами. Вернее, почти арианами. Протестанты отрицают посредников между Богом и человеком, то есть папскую Церковь и ее духовенство. Как древние тюрки, поступок ставят во главу поведения верующего. Упразднили поклонения святым мощам, сочтя их за проявление язычества. Отказались от монашества, которое по алтайскому уставу несовместимо с Церковью… Словом, продолжили традиции арианства, не афишируя их…
Чем не взаимовыгодная сделка?
