Вот, стало быть, как рождается народный эпос. Когда-нибудь новый Платон Ойунский запишет сказание о якутской реинкарнации Чингисхана, которому платили ясак монархи из фамилии Романовых. Впрочем, если походить по этнографическим музеям, как советовал нам Нюргун, можно и без всякого героического эпоса узнать много невероятного. Например, о том, что у юкагиров в доконтактный период существовало иероглифическое письмо, которое использовалось исключительно женщинами для любовных посланий. Или о том, что у якутов был свой писатель по имени Николай Заболоцкий. Этот удивительный факт открылся благодаря еще одной путанице из рубрики «якутская история и культура от Нюргуна».

– А вот вы знаете, кто такой Николай Заболоцкий?

– Да, конечно…

– Он у русских – знаменитый поэт, да? А вы знаете, что он был якутом? Не верите? А вот я вам покажу, тут про него есть. Вот тут, видите? Заболоцкий, Николай Максимович. Литературный псевдоним: Чысхаан. Член Союза писателей СССР с 1944 года.

Напоследок мы побывали в Музее вечной мерзлоты и Музее мамонта. Нюргун сказал, что без посещения этих двух музеев мы просто не имеем права уезжать из Якутска.

– Кстати, вы знаете, у нас тут собираются открывать такой ресторан, там будут мясом мамонта кормить! Я не вру, его в леднике нашли, разморозили и теперь шашлыки из него жарить будут. В вечной мерзлоте-то мясо не портится.

Пройдет пятнадцать лет, и в новостях замелькают сенсационные заголовки: «В Австралии изобрели способ выращивать в пробирке мясо из клеток давно вымершего мамонта», «Бельгийская компания использует ДНК из окаменелостей мамонта возрастом 1,2 миллиона лет для создания нового пищевого продукта». Стало быть, пророчество Нюргуна сбывается. Скоро самое древнее блюдо сибирской кухни будет продаваться в любом «Макдоналдсе». Спецпредложение: Мак-Мамонт с сыром. Но я, пожалуй, предпочту рыбу хариус.

<p>3. Финно-угорская кухня</p>

Солнечный Ижевск приветствует московских и иностранных гостей литературного фестиваля. Данный фестиваль – самый крупный в регионе, и важно знать (фраза, которая обычно означает, что знать сообщаемую информацию совершенно неважно), что посвящен он не только русскому, но и удмуртскому литературному наследию. Велико ли то наследие, нам неизвестно. Финно-угорская культура и язык Удмуртии – плотно закрытый мир, причем закрытый, кажется, даже для многих удмуртов. В разных уголках света красочность традиционной культуры (песни-пляски-наряды-угощение) воскрешается исключительно в угоду туристам. Может, и удмуртская литература, написанная по-удмуртски, тоже существует понарошку? Не хочется в такое верить. Хочется верить, что все это настоящее и есть герметичный живой мир, для которого родная речь – финно-угорский язык, занесенный в Красную книгу языков.

Перейти на страницу:

Похожие книги